Алкаев: Думаю, что Лукашенко их не помилует

"Радыё Свабода"

30 ноября первый заместитель председателя Верховного суда Беларуси Александр Федорцов приговорил к смертной казни Дмитрия Коновалова и Владислава Ковалева. Их признали виновными в ряде взрывов, в том числе во взрыве на станции метро "Октябрьская" в Минске в этом году 11 апреля. Тогда погибло 15 человек, более 200 были ранены. Своим мнением о приговоре с Радио Свобода поделился бывший начальник минского следственного изолятора, полковник милиции Олег Алкаев.

— Внимательно ли вы следили за процессом и какие ваши впечатления?

— Считаю, что приговор вынесен в соответствии с предъявленным обвинением и фактически совершенном. То, что я читал, то, что видел, что люди вытворили, за это и получили. Не буду вмешиваться в компетенцию суда, почему он дал такой приговор, который многие считают очень жестким. Но поскольку эта статья "Смертная казнь" из Кодекса не убрана, то это исключительная мера на сегодняшний день и она по масштабам совершенного полностью соответствует тому, что эти люди совершили. В обществе муссируется мысль, что вроде бы приговор неправомочен, так как вина их не доказана. Но я не увидел, что вина не доказана. Тот набор, что я увидел в интернете (сегодня, например, я посмотрел признательные показания), позволяет мне считать, что вина доказана. Даже если у половины улик есть какие-то нестыковки, то вторая половина доказательств полностью подводит этих подсудимых под смертный приговор.

— Насколько вероятной вам кажется версия, что Коновалов был действительно преступником, но только исполнителем чьего-то заказа?

— Вот этот вопрос, я считаю, до конца не исследован. Да, Коновалов — исполнитель, пособник у него — Ковалев, а вот вопрос, руководил ими кто-то, или помогал советом, на мой взгляд, до конца не изучен. А может, его и не пытались изучать. Есть обстоятельства, которые указывают, хотя бы и косвенно, на наличие еще какой-то "третьей силы". По логике событий, человек должен быть разве что сумасшедшим, чтобы, сдав отпечатки пальцев, идти взрывать... После того, как у него взяли отпечатки пальцев, он должен был бежать, не оглядываясь. Он понимал, что будет осужден, но — идет взрывать. Значит, ему дали какие-то гарантии: давай, иди дальше подрывать, не бойся, все будет хорошо. Такой вопрос напрашивается. Кто мог дать такие гарантии, не знаю. Значит, либо он сумасшедший, или ему кто-то дал гарантии. Но экспертиза его признала нормальным, остается второй вариант. На это указывает и его пассивный способ защиты, когда просто молчит и все. Иногда это означает, что человек надеется на милость, под чью-то гарантию: ты не порти следствие, не зли власти и суд, и у тебя появится шанс получить более мягкое наказание. Советчиков в тюрьме хватает, среди осужденных тоже. Возможно, ему дали гарантии более серьезные лица. Это нужно исследовать, так как его поведение меня настораживают. Мне приходилось выслушивать доклады, как ведут себя на последней исповеди осужденные на смертную казнь. Так вот, они не раскаиваются, они и священнику говорят, что невиновны, просят, чтобы тот применил церковные рычаги, чтобы заступился. А здесь на суде человек не использует право на защиту...

— Но второй осужденный, Ковалев, как раз такое право использовал. Он отказался от своих показаний под следствием, он заявил о давлении на него. Почему он получил — фактически «за недонесение» — такую же высшую меру?

— Знаете, мы все сейчас на себя примеряли роль судей. Но есть статья Уголовного кодекса. Он принят нашими народными избранникам, депутатами, и принят не вчера и не позавчера. Там ясно сказано и о соучастниках, сообщниках. К ним также этот материал применяется. Какой вам пример привести? Ну, например, при крушении самолета, какая людям разница, по вине первого пилота они погибли или второго?

— Ваш прогноз, что будет дальше, или помилует Александр Лукашенко кого-то из осужденных? Если нет, то насколько быстро приговор приведут в исполнение?

— Я думаю, что он их не помилует. Насколько быстро приведут... Из практики знаю, что это может быть и полгода. Может быть, в этом случае и быстрее. Мне очень жаль их близких, родственников, но все же был шанс защититься, аргументированно, а не говорить там про какое-то давление.

— Изменилось ли за последние годы ваше отношение к смертной казни в принципе?

— Конечно, изменилось. Я, полагаю, что ее давно надо было отменить. Эта статья на развитие общества и регулирование преступности особо не влияет. Я вижу, что в Европе нет никакого наказания, и живут люди нормально.

поделиться

Новости по теме

    Лукашенковские СМИ готовят общество к казни

    Завтра будет вынесен приговор по делу о теракте в минском метро 11 апреля 2011 года. Государственное обвинение и пропагандистская машина не сомневаются, что на скамье подсудимых находятся именно те люди, которые непосредственно причастны ко взрыву.подробности

Новости партнёров