О единстве белорусов

Тема, согласитесь, вечная — едины белорусы или разобщены, достроена нация или недостроена, считают белорусы свое государство ценностью или нелепостью, которую готовы отдать мощному соседу.

Вопрос важен само по себе, но чрезвычайно актуальным он становится в свете событий в соседней Украине.

Ответы — едины, достроена, считают ценностью — не означают, что страна полностью защищена от прямого или косвенного внешнего вмешательства. Но вот что говорил в начале мая исполняющий обязанности президента Украины Александр Турчинов: "Задачи перед российскими спецслужбами ставили по дестабилизации ситуации во многих регионах — и на юге, и на востоке, и в центре. В то же время, реальные результаты они получили именно на востоке Украины — в Донецкой, Луганской областях".

Так что внешнее влияние имеет значение, но едва ли большее, чем сам объект, на который это влияние направлено. Где благоприятная для влияния почва есть — там получается, где нет или мало — там не очень.

А какая она в Беларуси? Как измерить степень национального единства? Ну есть самый очевидный критерий — единый язык и культура. С этим в Беларуси, как известно, не очень. Но упомянутый критерий — косвенный. Базовый, первичный — осознание людьми своего единства, того, что, скажем, для крестьянина из Могилевщины, что живет на границе с Россией, гродненский интеллектуал — это "мы", а российский сельчанин через границу, может даже и родственник — это все же "они", даже при хорошем и дружелюбном отношении.

Разумеется, если есть общий язык, то это важный фактор существования и поддержания этого "мы", мы — те, кто говорит на одном языке (а "они" — на другом). Но если этого фактора нет, то это не означает, что и "мы" нет.

О том, что это белорусское "мы" существует, свидетельствует ряд фактов, которые, что важно, касаются массового поведения. Они, кстати, являются более точным показателем наличия или отсутствия "мы", чем поведение "продвинутых" социальных слоев.

Вот, например, миграция. Когда развалился СССР, все бывшие республики Союза имели с Россией отрицательное миграционное сальдо — из них больше ехали в Россию, чем из России — к ним. Единственным исключением была Беларусь. На протяжении всех 90-х. И ехали на родину преимущественно белорусы.

Можно предложить миллион объяснений: "Вандея перестройки", "совок", спокойнее жизнь. Но не стоит сбрасывать и со счетов то, что на поверхности: для белорусов их Беларусь — магнит, который притягивает, и магнитное поле которого удерживает их вместе.

Или, скажем, разговоры начала 90-х о ятвягской автономии. Сейчас та инициатива кажется несерьезной. Но следует напомнить, что, например, приднестровский или абхазский сепаратизм начинались также с безобидных культурологических штудирований интеллектуалов. Во что превратились — известно. Ятвягский гипотетический автономизм превратился в круглый ноль. И это не было природным явлением. Помню, как в 1992 году изучал отношение политиков к этому начинанию. И был поражен абсолютно консолидированным "нет" ото всех — от коммунистов до БНФ. По разным мотивам, но с единственным результатом.

Не менее интересным явлением кажется то, чего в Беларуси нет и никогда не было. Например, никогда, начиная с 1991 года, на политических демонстрациях не применялись российские флаги, как символ иной государственной лояльности. В Украине российский триколор в Крыму и Донбассе появились вообще не сейчас. Бывало такое раньше, и часто, и именно там.

С другой стороны, мнение о том, что Крым и Донбасс, с их очень своеобразными политическими вкусами, может и стоило бы сбросить с плеч Украины, чтобы не мешали ее движения в Европу, было там не мейнстримом, но и не совсем маргинальным. Суждения одного из украинских "лидеров мнений" Юрия Андруховича, высказанные за четыре года до Евромайдана (!), в этом смысле довольно показательны.

А в Беларуси? Мысли о том, чтобы какой-то "истинно русской" частью Беларуси вернуться к "матушке-России", как и мысли о том, что России следует отдать некий "культурно-чужой", "реакционный" регион и без этого бремени пуститься в европейское будущее, не то, что кто-то запрещал, и не то, что кто-то высказывал, а большинство не соглашалась — это просто никому в голову не приходило.

Людям, живущим в белорусском контексте, это кажется естественным и никаким не преимуществом: ну кому такая чушь в голову придет? Но в Украине она приходит в голову далеко не дуракам или не только им.

Причем, все перечисленные явления — это, во-первых, как было сказано, о массовом поведении, а во-вторых, о том, что было и при Лукашенко, и до него. Миграционное сальдо в пользу Беларуси было положительным как раз в начале 90-х, "Полісьсе" раскатали в ноль примерно тогда же. Так что дело не в Лукашенко, не только в нем, а в самих белорусах.

Интересное подтверждение сказанному — слова из интервью Свободе русского националиста Александра Поткина о Беларуси, как об "унитарной монодержаве". Возможно, сами белорусы этой своей однородности и связанности и не замечают, но она очевидна человеку извне, который практически пытался ее разрушить.

Увидеть белорусское единство сложно еще и потому, что белорусы страшно не любят пафоса, они не становятся в позу памятника и не думают, как бы им что-то сделать по-белорусски и продемонстрировать свое единство. Оно совсем не в пафосе и не в клятвах верности проявляется, а в итоге, вроде фактов, которые я перечислил. Да и иностранцам все видно.

Кто-то может посмотреть на это с надменностью, мол, ну это же тутэйшасць, разве это национальное? Если нация — это вроде медали "За отвагу на пожаре", если это некий канон, которому нужно соответствовать, чтобы заслужить это достойное звание, то может и нет. Но изначально это понятие возникло вообще не как некий идеал. В конце XVIII века стали появляться общества — американское, французское, организованные существенно иначе, чем все, что было раньше. Жителей стран стала объединяет лояльность НЕ монарху, а чему-то другому.

Все познается в сравнении. Украине в Донбассе сейчас очень не помешала бы хотя бы белорусская тутэйшасць.