В "конце истории" всё ещё демократия

В этом году исполняется 25 лет со дня первой публикации знаменитой статьи о "конце истории" американского философа и политолога Фрэнсиса Фукуямы.

Общественно-политический портал The Insider публикует перевод недавней колонки в Wall Street Journal, где Фукуяма пытается подвести некоторые итоги прошедшей четверти столетия и оценить, насколько оправдались его прогнозы.

Через 25 лет после событий на площади Тяньаньмэнь и падения Берлинской стены, у либеральной демократии все также нет реальных конкурентов.

Двадцать пять лет назад я написал "Конец истории?" для небольшого издания под названием National Interest. Это было весной 1989 года, и для тех из нас, кто принимал участие в больших политических и идеологических дебатах на тему Холодной войны, это было удивительное время. Эта работа появилась за несколько месяцев до падения Берлинской стены и это было время, когда происходили про-демократические протесты в Пекине на площади Тяньаньмэнь, а также демократические преобразования в Восточной Европе, Латинской Америке, Азии и странах Центральной и Западной Африки.

Я говорил о том, что История (в большом философском смысле) повернулась совсем не так, как это представляли приверженцы левых идей. Процесс экономической и политической модернизации вел не к коммунизму, как уверяли марксисты и демонстрировал Советский Союз, но к некоторой форме либеральной демократии и рыночной экономики. Я написал, что кульминацией Истории стала свобода: избираемые правительства, права человека, экономическая система в которой капитал и труд циркулируют при сравнительно незначительном контроле государства.

Оглядываясь на эту работу с высоты настоящего времени, давайте начнем с очевидной мысли: год 2014 значительно отличается от года 1989-го.

В России царит зловещий режим электоральной диктатуры, подпитываемый нефтедолларами, вмешивающийся в дела соседних стран с целью вернуть территории, утерянные после развала Советского Союза в 1991. Китай остается авторитарным, но уже стал второй экономикой в мире, а также имеет собственные территориальные амбиции в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях. Как недавно написал аналитик Уолтер Рассел Мид, старомодная геополитика вернулась в полной мере, и с обеих сторон Евразии существуют угрозы для мировой стабильности.

Проблема сегодняшнего мира не только в марше авторитарных сил, но также в том, что со многими существующими демократиями также не все гладко. Возьмем Таиланд, где произошел военный переворот, или Бангладеш, где система остается в рабстве двух коррумпированных политических машин. Многие страны, которые казалось бы прошли успешные демократические преобразования - Турция, Шри-Ланка, Никарагуа - опять скатываются к авторитаризму. Другие, включая не так давно принятые в Евросоюз Румынию и Болгарию, до сих пор разъедает коррупция.

Также и с развитыми демократиями. И США и Европейский Союз в последние годы прошли через значительный финансовый кризис, который выражался в замедленном росте и высоком уровне безработицы, особенно среди молодежи. Хотя американская экономика снова стала расти, доходы распределяются неравномерно, а поляризованная политическая система страны вряд ли может служить удачным примером для других демократий.

Так была ли моя гипотеза конца истории опровергнута, и требует ли она серьезного пересмотра? Я считаю, что основная идея остается по сути своей правильной, но теперь я также понимаю многое относительно природы политического развития, что для меня было не столь очевидным в те дни в 1989 году.

Рассматривая широкие исторические тренды, очень важно не отвлекать свое внимание на краткосрочные тенденции. Отличительной особенностью надежной политической системы является ее стабильность в долгосрочной перспективе, но не тенденции на протяжении отдельного десятилетия.

Давайте, для начала, рассмотрим насколько сильно экономические и политические системы изменились за последние два поколения. В мировой экономики мы видим значительный рост производства, которое за период с 1970 года и до финансового кризиса 2007-08 годов увеличилось приблизительно в четыре раза. Хотя кризис и замедлил этот процесс, уровень благосостояния значительно вырос на всех континентах. Это стало возможным благодаря существующим тесным связям в либеральной системе торговли и инвестиций. Даже в странах с коммунистическими режимами, таких как Китай и Вьетнам, доминируют законы рынка и конкуренции.

В политической сфере также имели место значительные изменения. В 1974 году, по оценке эксперта Стэнфордского университета Ларри Даймонда, существовало всего лишь 35 электоральных демократий, что составляло менее 30% существующих стран. До 2013 их количество увеличилось до 120, что составляет уже 60% от общего количества. В 1989 году было отмечено внезапное ускорение более широкого тренда, который позже политолог из Гарварда Самюэль Хантингтон назвал "третьей волной" демократизации, волной, которая началась с преобразований на юге Европы и в Латинской Америке за 15 лет до этого, а позже стала распространяться на Азию, а также Центральную и Западную Африку.

Становление мировой рыночной экономической системы напрямую связано с распространением демократии. Демократия всегда опиралась на широкую прослойку среднего класса, а категория успешных, зажиточных граждан за последнее поколение везде существенно разрослась. Более обеспеченное и лучше образованное население, как правило, более требовательно к правительству — оно считает, что имеет право требовать отчета от чиновников, поскольку платит налоги. Среди наиболее устойчивых бастионов авторитаризма много стран богатых нефтью, таких как Россия, Венесуэла или режимы в Персидском заливе, где "ресурсное проклятие", как его назвали, дает правительству возможность получать огромную прибыль не от самих людей, а из каких-то других источников.

Даже если взять за скобки способность нефтяных диктаторов противостоять переменам, с 2005 года мы были свидетелями явления, которое Ларри Даймонд называет "демократическим спадом". Согласно данным организации Freedom House, которая публикует широко используемые данные о политических и гражданских свободах, в обеих сферах за последние 8 лет наблюдается снижение количества и качества демократий (где качество подразумевает честность выборов, свободу слова и т.д.).