Мёртвый солдат

Посреди пожухлых стеблей подсолнуха, посреди терриконов и шахт, на обочинах разбитых снарядами дорог лежат солдаты. Они лежат там, где застала их много дней назад смерть.

В ноздри ударяет сладкий трупный запах, к которому невозможно привыкнуть. Как будто огромным кулаком смятые кузова легковушек, обгорелые кузова Уралов, мгновенно поржавевшие в пламени корпуса бтров, развороченные взрывом сдетонировавшего боекомплекта танки стоят повсюду, превращая некогда сельский пейзаж в кадры военной кинохроники. В остатках техники роются местные, откручивая все, что откручивается и отламывая все, что отламывается на металлолом и продажу.

В лесополосе слышна редкая стрельба, белые облачка взрывов относит в сторону ветром. Ополченцы «чистят зеленку» — достреливают тех, кто успел спрыгнуть с брони и не попав под перекрестный огонь пулеметов добраться до спасительных деревьев. Сколько их, ещё живых, раненых, питающихся сырой кукурузой с полей, пробирающихся ночами на запад, никто не знает. Никто не знает, сколько их осталось лежать посреди пожухлых подсолнухов, в черных от копоти полях сгоревшей травы, в ржавых обломках подбитых танков.

На окраине села, высоко в небе, на проводах линии электропередач висит мёртвый солдат. Скорее всего, механика-водителя БМП выбросило из люка взрывной волной, и он, уже мёртвый, повис на проводах. Я смотрю, как ветер треплет повисшую на руках мертвеца гимнастерку и мне кажется, что все они, бессмысленно потраченные на войне жизни, навсегда застряли между небом и землёй. Между небом и землёй несуществующей уже страны, в которой во все времена человеческая жизнь не стоила ломаного гроша.