Соломоново решение

Этого решения ЕС по поводу санкций в отношении Беларуси ждали с большим интересом. Так как оно было в некотором смысле определяющим тестом, индикатором, с помощью которого можно более точно делать выводы о политической линии Европейского Союза в белорусском вопросе на фоне украинского кризиса.

Дело в том, что ЕС вводит санкции сроком на один год. И через 12 месяцев нужно принимать новое решение: или продолжать, или отменять свои, как они называют, "ограничительные меры". Срок действия санкций в отношении белорусских чиновников, виновных в политических репрессиях, заканчивался 31 октября 2014 г.

Год назад для ЕС этот вопрос было прост и ясен. Белорусские политзаключенные сидели в тюрьмах, поэтому никаких дискуссий в Европе по поводу санкций не возникало.

Но за год мир изменился. Украинский кризис, конфликт между Западом и Россией во многом поменял представления о важности тех или иных политических факторов. На фоне войны, массовых жертв в Украине восемь белорусских политзаключенных стали видеться из Европы не самым большим злом. К тому же официальный Минск дистанцировался от России по украинскому вопросу, занял позицию нейтралитета в конфликте между РФ и Украиной, начал предпринимать миротворческие усилия. В условиях острого международного конфликта между Западом и Россией вопрос ценностей немного отошел в сторону, на первый план вышли проблемы геополитики. И западные политики считают, что Лукашенко надо как-то "отблагодарить" за его "гибкую" позицию.

Но, с другой стороны, главное требование ЕС не выполнено, политзаключенные по-прежнему за решеткой, Брюсселю надо как-то сохранять политическое лицо. К тому же процедура принятия решения в Совете Евросоюза такова, что отменить санкции, возможно, даже тяжелее, чем их ввести. Ведь нужен консенсус. Достаточно, чтобы одна страна проголосовала против, и решение не принимается. Поэтому даже ввести, например, мораторий на применение санкций на год, как ЕС это делал в период диалога 2008-2010 гг., очень трудно.

В результате ЕС принял компромиссное, соломоново решение. Санкции не отменены, а продолжены. Но одновременно из санкционного списка исключили 24 человек и 7 юридических лиц. Это сигнал в адрес Минска о том, что Евросоюз готов также проявить гибкость.

Логичный вопрос: почему бы Лукашенко не освободить политзаключенных и не снять проблему? Кроме того же вопроса сохранения лица, есть и другие, даже более важные причины. Он хочет выгодно "продать" политзаключенных. Если бы речь шла только об отмене санкций, то здесь было бы легко договориться и осуществить размен: освобождение всех политзаключенных на отмену всех санкций.

Но, кажется, Минск считает свой ​​"товар" дорогим и хочет получить за него еще и деньги. Обратите внимание, как в последнее время активизировались контакты белорусских официальных лиц с представителями международных финансовых организаций. Например, премьер-министр Михаил Мясникович в США встретился с заместителем исполнительного директора МВФ Чжу Минем. На этой неделе миссия фонда в очередной раз посетила белорусскую столицу.

Кредит МВФ в обмен на освобождение политзаключенных — чем не сделка? Однако, кажется, минские политические бизнесмены кое-чего не учитывают. Кроме проблемы политзаключенных, успешному завершению этого торга мешает одна мелочь. Как ни странно для официального Минска, МВФ требует рыночных реформ в экономике. Поэтому переговоры между Беларусью и Международным валютным фондом уже много лет идут по одному заколдованном кругу. Белорусские чиновники просят: дайте денег. Представители фонда отвечают: хорошо, но кредиты могут предоставляться только под программу экономических реформ. Белорусская сторона отвечает: окей, будем готовить такую ​​программу. И ничего не делает. Ведь слово "реформы" для Лукашенко — ругань, руководители правительства просто боятся идти к президенту с такими предложениями. И на следующей встрече с представителями МВФ все повторяется.