Турецкий пульпит

Международная политика редко вмешивается в белорусскую, но когда политические дрязги последовательно проецируются в экономическую плоскость, значение такого вмешательства возрастает многократно. Инцидент с бомбардировщиком ВКС России Су-24, сбитым 24 ноября истребителем ВВС Турции F-16, спутал карты не только россиянам или туркам.

Практически сразу после первых откликов на это событие пресс-служба Александра Лукашенко уведомила о переносе ранее запланированной на 25-26 ноября встречи с Владимиром Путиным «в связи с загруженностью рабочих графиков президентов». Официально сообщено, что «конкретные сроки визита будут согласованы в ближайшее время». Крутой нрав президента Турции Реджепа Эрдогана напрямую отразился на планах его белорусского коллеги, причем не лучшим образом - добавил неопределенности.

Чудеса сбалансированности и точности определений в связи с инцидентом продемонстрировал МИД РБ, пресс-секретарь которого Дмитрий Мирончик выразил глубокое сожаление и крайнюю обеспокоенность случившимся между «братской для нас Россией» и «дружественной Турцией». По оценке дипведомства, «этот драматический оборот событий не в интересах ни одной из вовлеченных стран». Пока конфликт развивается, Беларуси остается только внимательнее всматриваться в аргументы, которые ее ключевой торговый партнер намерен использовать для выяснения отношений с другим торговым партнером - неключевым, но тоже важным.


СХВАТИТЬ ЗА СИБАС И ПОМИДОРЫ

Если рассматривать нарастающее ухудшение отношений России и Турции как 13-ю по счету русско-турецкую войну, то экспертная среда (военные, экономисты, востоковеды) изначально прогнозировала ее как торговую. Рамки конфликту задает то, что ни Россия, ни Турция не заинтересованы в отказе от больших проектов вроде уже поставленного под вопрос «Турецкого потока» или строящейся в Аккую АЭС стоимостью $22 млрд.

Турция - второй после Германии потребитель российского газа (53% потребления, 19,5 млрд. куб. м за 9 месяцев 2015г.). Заместить этот газ туркам нечем, но и россиянам нечем заместить поступающие в счет его оплаты турецкие деньги. У крупных российских корпораций - от «Сбербанка», МКК, «Интер РАО» до «Яндекса» - в Турции масса «дочек», как и у их турецких коллег в России.

Поэтому можно предположить, что бить россияне будут, прежде всего, по секторам с низкой добавленной стоимостью, по легко замещаемым товарным группам, отказ от ввоза которых гарантирует максимум социального резонанса и лоббистских стенаний внутри Турции.

Справка «БелГазеты». В 2013-14гг. товарооборот между РФ и Турцией превысил $30 млрд., к 2020г. планировалось довести его до $100 млрд. По подсчетам турецкого Госстата, у российских товаров наибольшая доля ($25,3 млрд.) в структуре турецкого импорта (далее КНР и Германия). По данным Росстата, в 2014г. на Турцию пришлось 4% российского импорта, в стоимостном выражении - $23,66 млрд. За январь-сентябрь 2015г. импорт в РФ из Турции составил 4,6% к общему объему и 76,4% к аналогичному периоду 2014г., достигнув $18,073 млрд.; 12,5% турецкого импорта в РФ приходится на фрукты и орехи (15,1% поставок), 11,5% - на транспортные средства (2,4%), 11,2% - на оборудование и механические устройства (1,4%), 9% - на овощи и корнеплоды, 7,6% - на одежду (6,5%).


По отдельным товарным группам доля Турции в импорте в РФ чрезвычайно весома (43% всего ввоза томатов за прошлый год), но легко заменима. Только фруктов и орехов в 2014г. турки поставили на $99,9 млн., овощей и корнеплодов - на $277 млн. Впрочем, россияне заинтересовались и менее емкими товарными группами - скажем, мясом, которого в этом году было поставлено на $3,6 млн., или рыбой и морепродуктами ($14,6 млн.).

Россельхознадзор уже обнаружил в 52 т турецкой курятины грамположительные палочковидные бактерии рода Listeria, а в Росрыболовстве поразмышляли, так ли полезны для россиян охлажденные сибас и дорадо (10 тыс. т, 20% рынка охлажденной рыбы). И хотя Турция - импортер российских зерновых N2, однако на «обратку» турки не очень настроены. Как заявил министр сельского хозяйства Фарук Челик, «в Россию в год Турция экспортирует продукции на $1,27 млрд., а Турция из России импортирует на $2,85 млрд. Если искать пути решения кризиса, то не нужно затрагивать экономическую сферу».


ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ

Российские чиновники уверяют, что заместить турецкие автокомпоненты на $0,44 млрд. можно так же легко, как 250 тыс. т цитрусовых, благо в отдельных случаях речь идет чуть ли не о ковриках для авто. Призрачны перспективы турецких строительных компаний, вышедших в РФ в 1990-е гг. с технологией строительства из монолита да так там и оставшихся. По оценке «Ведомостей», у них чуть ли не 1/3 соответствующего рынка, а на крупных игроков (Ant Yapi, Antteq, Renaissance Construction) завязаны масштабные проекты. Однако министр строительства РФ Михаил Мень уже заявил, что «любая поддержка турецких проектов на российском строительном рынке будет пересмотрена». Но самый резонансный удар нанес Ростуризм, первым прекративший сотрудничество с турками. Глава ведомства Олег Сафонов оценил ежегодный доход Турции от оказания туруслуг россиянам в $10 млрд. и уведомил, что большинство его соотечественников вернутся на родину до 7 декабря.

Справка «БелГазеты». По данным Ростуризма, в первой половине 2015г. Турция оказалась 2-м по популярности направлением у туристов из РФ, приняв 1 млн. человек. В 2014г. Турцию посетили 4,48 млн. россиян (12% турпотока в страну) - более интенсивно это направление осваивали только немцы (5,25 млн.). По прогнозам «Альпари», убыток, обусловленный остановкой турпотока из РФ, составит $2,77 млрд. На турбизнес приходится 3,9% ВВП Турции - около $21 млрд.


Как нетрудно заметить, эти санкции нацелены на те сектора турецкой экономики, где занято достаточно много народу или высока доля малого и среднего бизнеса. Они не смертельны, но болезненны: создание рабочего места для строителя, рабочего, официанта и даже для смуглого анатолийского жиголо требует усилий и инвестиций. Оставшись же безработными, перечисленные категории граждан получают возможность критически оценить политику своего правительства.


СОГЛАСНО БУКВЕ ВТО

Россияне сперва провели ревизию болевых точек, пригодных для экономического давления, и лишь в минувший четверг премьер Дмитрий Медведев дал правительству два дня на выработку «системы мер реагирования на акт агрессии в экономической и гуманитарной сферах». Правовая база - федеральный закон РФ о специальных экономических мерах от 30 декабря 2006г. Глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев сослался и на международное право: «Такого рода ограничения находятся в полном соответствии с правилами ВТО. Статья 21 соглашения ГАТТ от 1994г. позволяет вводить разные ограничительные меры в области торговли товарами и услугами, в области инвестиций в случае угрозы нацбезопасности».

Улюкаев не исключил мер даже в отношении «Турецкого потока» и АЭС. Таким образом, Россия может прибегнуть в отношении Турции к запрещению или ограничению финансовых, торговых, инвестиционных операций, приостановке реализации программ и проектов, прекращению или приостановке международных торговых договоров, введению или изменению таможенных пошлин, запрету или ограничению использования портов, воздушного пространства и т.п.

Главная прелесть такого подхода - возможность варьировать наполнение санкционного пакета, выбирая более эффективные инструменты воздействия на партнера. Надо отдать должное ленинградской школе знатоков международного и корпоративного права из правительства Медведева, явно изучавших англосаксонский опыт торговых войн.

Хотя пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков специально уточнил, что «никакого эмбарго, безусловно, не вводится», по сообщению «Коммерсанта», уведомления ФТС о вводе «риска на Турцию» импортеры получили уже 25 ноября. По сути, это режим нулевой терпимости в отношении турецких товаров: таможня отказывает в оформлении деклараций, а если и начинает оформлять, то лишь после полного досмотра, согласования со всеми инстанциями, проб на соответствие и т.п.

Наконец, своего рода «вишенкой» на санкционный «торт» стала приостановка безвизового режима с Турцией с 1 января 2016г., о которой 27 ноября объявил глава МИД РФ Сергей Лавров.