Империя наносит ответный удар

Это крупнейшая геополитическая победа России за последние годы: до последнего момента мало кто верил в то, что военное присутствие России в Украине возможно сохранить после истечения соответствующего соглашения в 2017 году….

21 апреля президент России Дмитрий Медведев совершил блиц-визит в Украину, где заключил стратегически значимый для России договор о продлении пребывания Черноморского флота в Севастополе на 25 лет (с 2017 года). Это крупнейшая геополитическая победа России за последние годы: до последнего момента мало кто верил в то, что военное присутствие России в Украине возможно сохранить после истечения соответствующего соглашения в 2017 году.

В последнее время западные СМИ много пишут о том, что Россия восстанавливает свои позиции на постсоветском пространстве: революция в Киргизии некоторыми СМИ рассматривается как спланированная Москвой операция, избранный в Украине президент – как пророссийский лидер, с приходом которого Москва якобы взяла реванш за "оранжевую революцию". Однако действительно ли можно говорить о реставрации влияния России в странах бывшего СССР?

Россия всегда считала постсоветское пространство зоной своего «традиционного» геополитического влияния, ревностно относясь к любым попыткам активизации деятельности конкурентов – США и ЕС. 2004 год стал переломным: тогда Кремль впервые столкнулся с утратой фактической монополии на доминирование: Грузию, затем Украину при активной поддержке Запада возглавили правительства, декларирующие евроатлантический вектор развития. Иными словами, это был не просто отказ от участия в политически значимых для России проектах, это был разворот на 180 градусов, когда прозападный вектор стал не одним из векторов (как для большинства азиатских республик, придерживающихся политики диверсификации), а жесткой альтернативой, выбор в пользу которого сопровождался резким ухудшением эмоционального фона отношений с Россией. Постепенное ухудшение двусторонних отношений привело к 2009 году к тому, что Россия вовсе отказывалась иметь дело с Виктором Ющенко и Михаилом Саакашвили. Все это сопровождалось и резким ухудшением российско-американских отношений, которые стали жестко конкурентными. Москва требовала признания постсоветского пространства своей особой зоной влияния, США категорично отказывали в этом.

Переворотным стал 2008 год. Сложилось множество факторов, которые способствовали, прежде всего, ослаблению влияния США и изменению баланса сил внутри самих «проблемных стран», а также улучшению характера отношений между Россией и США.

Прежде всего, это российско-грузинская война. Россия после военного конфликта в августе 2008 года, сумела сохранить нормальные отношения с США и ЕС, хотя это удалось и не сразу: несколько месяцев после операции отношения были крайне напряженными, а связи с НАТО полностью прерванными. Тогда решающими для улучшения ситуации, стал также набор факторов, среди которых резко обострившийся финансово-экономический кризис, особая роль президента Франции Николя Саркози, а также смена президента США. Как итог: Россия и ЕС, США вывели "грузинскую проблему" за рамки актуальной повестки двусторонних отношений. Это событие внесло реальный вклад в самоутверждение России на постсоветском пространстве. Хотя "обратная сторона" также весьма сильна.

Например, ухудшение отношений с Азербайджаном, укоренение кризиса отношений с Грузией, наконец, незначительное количество стран, признавших Абхазию и Южную Осетию (Россия, Венесуэла, Никарагуа, Науру). В отличие от войны в Грузии, остальные факторы, позволившие сегодня России добиваться успехов, в основном лежат за пределами проводимой Россией политики или не определяются ею.

Это в первую очередь, новый курс внешней политики Барака Обамы. США сконцентрировали свои усилия на афганской и иранской темах, снизив свое внимание в Украине и Грузии. Ранее, еще при Джордже Буше, США не сумели преодолеть сопротивление западноевропейских стран, прежде всего Германии и Франции, в вопросе предоставления Грузии и Украине "плана действий по членству в НАТО" (ПДЧ). Политика Обамы эту линию, основанную на отказе от форсирования интеграции в альянс, сделала более определенной. Улучшение общего фона отношений между Россией и США, подтвержденное и заключением договора об СНВ, априори снижает уровень конкуренции, в том числе и на постсоветском пространстве.

Кроме того, решающими стали процессы, происходящие в самих странах. В Украине почти сразу после "оранжевой революции" распалась коалиция между Ющенко и Тимошенко, превратившихся в непримиримых конкурентов. Крайне конкурентная среда в стане прозападных лидеров, оказавшихся в непростых финансово-экономических условиях из-за кризиса, а также вынужденных платить европейскую цену за газ из-за кризиса отношений с Россией, не могли не усилить позиций лидеров из другого лагеря. С одной стороны, Украина платила рыночную стоимость за газ, но с другой стороны, правительство Тимошенко в сентябре прошлого года договорилось о том, что не будет компенсировать потери "Газпрома" за непотребленный газ (речь шла о многомиллиардных штрафах, критичных для украинского бюджета). С одной стороны, Россия приглашала Виктора Януковича на съезд "Единой России" и подтверждала традиционно нормальные отношения с лидером Партии регионов.

Но, с другой стороны, активно выстраивала отношения с Тимошенко: победа обоих лидеров была приемлемой для Москвы. В данном случае можно говорить, что в условиях кризиса и политической нестабильности, зависимость Украины от России в энергетическом плане позволили России усилить свою роль в диалоге с Киевом.

В Грузии снижение активности США и заметное разочарование в западных партнерах со стороны грузинской оппозиции, куда вытеснены практически все дееспособные лидеры, бывшие союзники Саакашвили, привело к восстановлению контактов между грузинской элитой и Кремлем. В марте Москву посетили лидер партии "За справедливую Грузию" Зураб Ногаидели и бывший спикер грузинского парламента, лидер партии "Демократическое движение — Единая Грузия" Нино Бурджанадзе.

О готовности посетить Москву говорили также представители Лейбористской и Консервативной партий. Сам факт контактов – качественное изменение ситуации, свидетельство того, что грузинский политический класс отходит от консолидированной позиции неприятия России, сформировавшейся в августе 2008 года.

Наконец, "революция" в Киргизии наиболее антироссийскими западными СМИ представляется как спецоперация Москвы. Однако в действительности революция началась с погромов, ответственность за которые в первые часы боялись взять оппозиционные лидеры, сформировавшие новое правительство только после того, как Бакиев бежал из столицы, и образовался вакуум власти.

Кроме того, во главе новой власти оказались основные лидеры оппозиции, бывшие союзники Бакиева. США, в свою очередь, очень быстро переориентировались на контакт с новыми лидерами страны. Иными словами, революция в Киргизии имела внутренние причины, которыми сумела воспользоваться Москва, заранее выстроив отношения с будущими победителями. И эти связи далеко не гарантирует успеха: новые власти уже заявили о продлении срока эксплуатации авиабазы "Манас" со стороны США, в то время как источник в правительстве России сразу после революции убеждал Reuters, что "базы в Киргизии не будет".

Слабость, острая внутренняя конкурентность послереволюционных властей в Киргизии, Украине, а также одиозность и неоднозначность президентства Саакашвили в Грузии оказывало влияние и на отношение к новым «цветным» правительствам со стороны США: иметь дело со слабыми, теряющими опору лидерами, не способными обеспечить стабильность в своих странах – неразумно. США дистанцировались от своих бывших фаворитов, что способствовало усилению роли Москвы.

На украинском направлении Россия также существенно активизировалась. 21 апреля Россия и Украина заключили политическую сделку (подробнее в материале ниже): газ в обмен на флот. Россия будет поставлять газ со скидкой в 30%, а Украина продляет договор аренды на 25 лет после 2017 года. Это крупнейший геополитический успех, который радикальным образом ломает схему отношений с "проблемными странами", создавая прецедент реализации предлагаемой на протяжении всех последних лет новой, «прагматичной» модели отношений.

Подобная модель активно продвигалась Москвой сразу после "оранжевой революции" в Украине. После прихода к власти Виктора Ющенко Кремль дал понять, что инерционный вариант развития отношения невозможен. Эта была старая "постсоветская модель" (ее можно назвать и "белорусской"), в рамках которой льготный режим поставок энергоресурсов в страны СНГ считался "исторически сложившимся".

Россия непрерывно пыталась взамен сохранения этой модели (до 2005 года) выторговать политические уступки, но реально подобная стратегия перестала работать. Все попытки, например, втянуть Украину в создание ЕЭП (ныне — Таможенный союз), убедить принципиально отказаться от вступления в НАТО при Леониде Кучме оказывались тщетными. То же самое сейчас происходит и с Белоруссией: Россия сохраняет льготы (например, Белоруссия платит самую низкую цену за газ), хотя и более жестко торгуется по ним, но при этом взамен не добивается почти никаких существенных уступок.

С приходом к власти Виктора Ющенко эта модель сама по себе прекратила существовать: вопрос об участии в политически значимых для России проектах был однозначно закрыт. Москва предложила новый подход, основанный на прагматизме. Украине (как и всем другим странам) предлагалось, либо получать дешевый газ и идти на уступки, либо оплачивать рыночную цену. Расчет делался на то, что второй вариант Украина не потянет. Эта модель оказалась крайне конфликтной.

Во-первых, она не позволяла России решить ни одной ее стратегической задачи (препятствовать вступлению в НАТО, вести переговоры о пребывании флота, о статусе русского языка и т.д.). Во-вторых, такая модель создавала массу проблем с ЕС, что затрудняло продвижение в Европе российских энергетических проектов. Попытки заставить Украину платить рыночную цену оборачивалось "газовыми войнами", наносившими репутационный ущерб не только Киеву, но и Москве.

поделиться

Новости по теме

Последние новости