Украинская трагедия

Если в первом акте ружье висит на стене, то в последнем оно должно выстрелить. В Украине этот закон драматургии не только стал реальностью, но и на наших глазах превращается в трагедию.

В одном из своих предыдущих текстов под названием "Как уйти с Майдана" я высказывал мнение, в чем мог бы заключаться компромисс между сторонами конфликта. Ведь, во-первых, кардинальная победа одной из сторон может означать реальный раскол страны. А во-вторых, Майдан имеет перспективу маргинализироваться. Главные возражения моих оппонентов были такие: а зачем уходить? Надо бороться до победы.

Нынешний ход силового противостояния, которое фактически превращается в гражданскую войну, когда количество жертв пошло на десятки, — это классическая иллюстрация к известной аксиоме, что политика — это искусство возможного. И что может быть альтернативой компромиссу?

В попытке ответить, почему стал возможен такой вариант развития событий, я хотел бы обратить внимание на два обстоятельства. Прежде всего, ситуация стала развиваться по сценарию, который хорошо известен из истории: войны часто начинаются, когда их никто не хочет. Но ни один сторона не может уступить, так как боится потерять лицо, показаться слабой. В результате конфликт развивается по пути эскалации.

Второй момент. Элементы анархии, которые при таких событиях появляются всегда, начали в украинском кризисе доминировать. То, что у Майдана НЕТ руководства, говорят все. Некоторые считают, что это и хорошо — мол, революцию вершить самоорганизованным народ. Но с кем в таком случае Януковичу вести переговоры, договариваться, кто берет ответственность за выполнение соглашений? Вот в ответ на амнистию участников массовых акций оппозиция должна освободить захваченные правительственные здания. Обмен состоялся, киевскую мэрию освободили — а потом снова захватили. Это сделала команда во главе с неким Мельниченко, который заявил, что чихать хотел на все договоренности. Если тон начинают задавать "полевые командиры", новые батьки Махно, то это угроза "афганизации" Украины.

Но проблема в том, что нечто подобное происходит и в ведущем лагере. Так появились и боевики, которых неизвестно кто контролирует.

Нарастают противоречия между Януковичем и олигархами. Ведь богатые украинцы, которые имеют активы на Западе, не хотят попасть под санкции ЕС и США. Ринат Ахметов осудил применение силы в отношении мирного населения, но президент его не слушает. Началимь "разброд и шатания" в Партии регионов.

Также в Украине уже долгое время дискутируется вопрос: контролирует ли Янукович силовые структуры? Судя по всему, там тоже появились свои "полевые командиры".

Противоположные оценки того, что происходит в Украине, объясняются не только различными геополитическими интересами, они базируются на разных ментальных установках. Как известно, власть — это орган, который имеет монопольное право на легитимное насилие. Но, например, заявление МИД России в поддержку действий Януковича исходит не из европейских, а скорее, из азиатских представлений, согласно которым государство — это нечто сакральное, а значит, она всегда право. На самом деле в условиях острого политического кризиса, когда легитимность власти ставится обществом под сомнение, насилие со стороны государственных институтов также перестает быть легитимным.

Непонятно, что подвигло Януковича к решению о "зачистке" Майдана. Но ситуация приобрела новое качество: теперь на нем кровь и десятки убитых. Он переступил "красную линию", перешел через Рубикон.

Очень удивляет пассивность мировой общественности, прежде всего — соседей Украины. Во время "оранжевой революции", которая носила мирный характер, не было ни одной жертвы, однако в Киев приехали высокие представители ЕС и России, при их посредничестве стороны сели за стол переговоров и нашли компромисс ради мирного выхода из кризиса. Сегодня льется кровь, около трех десятков погибших, сотни раненых, Украина оказалась фактически в состоянии гражданской войны, а зарубежные политические лидеры только делают какие-то невразумительные заявления. Беда не бывает чужой, а в нашем глобальном мире тем более.