Почему "чарку и шкварку" - смогли, а "по 500" - не осилили

Александр Обухович, специально для TUT.BY

Вообще говоря, в любой рыночной экономике взаимодействуют три основных субъекта: человек, бизнес и государство.

Экономический интерес человека – в доступности для него реализации тех социальных стандартов, на которые он претендует. Причем претензии могут быть весьма разнообразны и определяются отнюдь не только воспитанием и образом жизни родителей. В отличие от аграрных обществ, где низкий уровень образования и доходов привязывает человека к дому и традициям. В современном, информатизированном мире, запросы могут формироваться и образом жизни в других странах, и даже просто глянцевыми журналами.

Кто оплатит кризис?

Интерес бизнеса, кроме получения прибыли на неком уровне – в стабильности и возможности развития. Ни один бизнесмен не станет вкладываться, если не просматриваются возможности выйти из дела с минимальными потерями. И каждый рассчитывает на возможность расширения дела.

Главный интерес государства – социальная и политическая стабильность в стране. Которая, чаще всего, обеспечивает и стабильное положение правящей элиты.

Причем и человек, и бизнес с современном глобализированном мире вовсе не привязаны к конкретному государству: миграция и людей, и бизнеса – вещь совершенно обыденная. В этом плане возможности государства для насилия над бизнесом и человеком уже ограничены. Над бизнесом – меньше, поскольку активы могут быть малоликвидны, над человеком – больше. Что нам и демонстрирует сегодняшняя миграция из Беларуси.

Проблема в том, что, как показал опыт ХХ века, гегемония любого субъекта из этой триады для экономики страны оказалась губительной.

Гегемония государства в экономиках мобилизационного типа (Германия, Италия в 30-е годы, СССР, Беларусь до 1998 года) при первоначальных успехах быстро приводила к застою и резкому снижению эффективности. Можно, видимо, сделать вывод, что мобилизационная экономика эффективна только для решения краткосрочных задач (типа военной экономики или послевоенного восстановления).

Классическими случаями гегемонии бизнеса являются США перед Великой депрессией и Россия в начале 90-х. Разрушительный эффект его хозяйничанья оказался сравним с результатами длительной, изнурительной войны.

"Общество потребления", как квинтэссенция гегемонии человека в экономике, тоже не выдержало испытания экономическим кризисом. Модель общества, когда каждому его члену, при самых минимальных трудовых усилиях, гарантирован и достаточно высокий уровень доходов, и качественное социальное обслуживание широко практиковалась на Западе.

В самой идее ничего невозможного нет. Еще в 70-е годы было посчитано, что, чтобы обеспечить физиологические потребности населения, достаточно, чтобы работало 5% работоспособных. Только вот потребности растут много быстрее, чем производство. Что, кстати, в свое время и похоронило хрущевскую модель "коммунизма потребления".

Пока "золотой миллиард" мог выкачивать ресурсы из остального мира, его элиты считали целесообразным откупиться от населения, гарантировав в своих странах социальную и политическую стабильность. В нынешний кризис ресурсов для этого стало не хватать. Массы в странах Запада требуют (движение "Захвати Уолл-стрит", акции в Греции, проч.), чтобы за кризис заплатил финансовый капитал. Пока – платят государства (залезая в долги) и население (безработицей). Хотя основная проблема стран Запада (уже не заработанный высокий уровень социальных гарантий и потребления) пока даже не рассматривается.

Невзятый рубеж

И у нас, в нашем эрзац-"обществе потребления", власть, воспринимающая себя как нашу "элиту", тоже надеется откупиться от населения, обеспечивая и незаработанный уровень жизни. В уверенности, что это дает право на бесконтрольность ее деятельности. В 90-х, на уровне "чарки и шкварки", это и удалось. Но на следующий рубеж, "по 500", ресурсов уже не хватило. Поскольку зарабатывать на это так и не научились, а груз лишней численности, социального фанфаронства (типа ледовых дворцов) втянул экономику страны в системный кризис.

На деле в каждой стране в каждый момент баланс интересов государства, бизнеса и человека свой. Он не может быть постоянным, поскольку меняется и общество, и внешняя для страны среда. Зависит и от состояния экономики, и от внешней конкуренции, и от традиций общества. И смещен он может быть в любую сторону, только в зависимости от обстановки. Так, имея большой накопленный веками капитал, Запад последние десятилетия стимулировал свое развитие через стимулирование потребления. Япония, Корея, Тайвань, а теперь – Китай и Вьетнам, обеспечивали развитие через накопление национального капитала в ущерб потреблению населения. И рост уровня жизни шел вслед за развитием экономики. Кто как может. Лишь бы результат обеспечивал рост национальной экономики и социальную и политическую стабильность в обществе.

Такой баланс в любом случае – компромисс. Государство вынуждено ограничивать свои потребности в налогах и социальных проектах, бизнес – в прибылях, население – в зарплатах и других доходах. И находится баланс, как правило, эмпирически. Методом "проб и ошибок".

Тем более, что, с окончанием "холодной войны", в функциях государства акцент сместился с обеспечения национальной безопасности на обеспечение внутренней социальной и политической стабильности, реализацию долгосрочных стратегических задач развития страны. И чем дольше длится кризис, тем больше правительства вмешиваются в экономическую жизнь.

Одним из уроков конца ХХ – начала ХХI века является вывод, что, как идеологии построения экономической жизни, как плановая экономика советского образца, так и либеральная доктрина типа пропагандируемой "австрийской школой", становятся лишь академическими моделями, заведомо не имеющими практического значения. Мировой тренд – адаптация сочетания планирования (как правило – программно-целевого) со свободой рыночных отношений в секторах, где перспективы их развития не угрожают социальной и политической стабильности в стране. Адаптация к конкретным условиям конкретной страны.

В рамках этой концепции нет смысла рассматривать баланс интересов бизнеса, человека и государства в Беларуси. Слишком запущена ситуация. До того необходимо преобразовать госпредприятия в бизнес с участием госкапитала, провести структурные реформы (не только и не столько в плане приватизации, сколько попытаться привести структуру экономики в соответствие с требованиями современных технологий), разделить функции государственного управления и управления государственным капиталом, отработать механизм частно-государственного партнерства. И только потом искать баланс. "Белорусская модель", в рамках которой у нас ранее выстраивался баланс, в 2011 году обанкротилась, а к проработке новой пока и не приступали.

Россия – другое дело

А вот оценить перспективы России и причины ее неудач в реиндустриализации, думаю, вполне возможно. Бизнес там достаточно самостоятелен, отношения государства и бизнеса, государства и человека, бизнеса и человека большей частью формализованы. Имеющие, конечно, место извращения носят криминальный характер. Тем более, что, в рамках Союзного государства и ЕЭП, любые достижения и проколы России, ее опыт сказываются и на экономических процессах у нас.

На фоне общего дефицита трудовых ресурсов отношения человек-государство и человек-бизнес в России выстроены скорее по американскому, чем по европейскому образцу. (В Европе значительно большую роль играют профсоюзы). Отношения человек-бизнес сведены к простой продаже рабочей силы. На условиях, определяемых контрактом. Государство влияет на эти отношения очень опосредствовано. Главным образом, устанавливая планку зарплат госслужащих, от уровня которой и отталкивается в определении зарплат рынок труда. Уже хотя бы потому, что государство – крупнейший работодатель.

Отношения человек-государство, вообще говоря, тоже сведены к потреблению предоставляемых государством социальных услуг. Прежде всего, в области образования, здравоохранения и пенсионного обеспечения. Естественно, кроме стандартных функций государства по обеспечению национальной и общественной безопасности. Функции государства в обеспечении инфраструктуры считаются рудиментами советского прошлого, подлежащими постепенной передаче бизнесу. Как и остатки принадлежащего государству капитала, и часть функций в области образования и здравоохранения. Только вот гарантий, что государство будет иметь достаточно ресурсов для выполнения своих задач, никто дать не может.

Отношения государства и бизнеса в части идеологического и законодательного обеспечения – наилиберальнейшие. Плати налоги и живи спокойно. Предполагалось, что, в благоприятных условиях, бизнес сам заполнит все ниши и поры внутреннего рынка. Для его старта и максимально быстрого накопления капитала было сделано все возможное. Начиная от варварски проведенной приватизации в начале 90-х и заканчивая минимальными налогами и мерами по привлечению иностранного капитала. Возможный недостаток капитала должно было компенсировать отсутствие препятствий для его импорта. Технологии, необходимые для модернизации промышленности, планировалось получить за счет притока иностранных инвестиций.

Вся эта система отношений была старательно скопирована с западной. Включая преимущественное развитие сферы услуг и стимулирование вывоза капитала. Основной, движущей эту деятельность, идеей было стремление интегрировать российскую экономику в западную. Сегодня, в кризис, с большими сбоями система работает на Западе. В России она, по большому счету, вообще не работает. Поскольку нет сегодня даже основы для баланса интересов человека, государства и бизнеса.

Начать с того, что уровень потребления населения прочного экономического основания не имеет.

Да, российский ВВП составляет почти 2 трлн долларов (в 35 раз выше нашего). Основные фонды в экономике – около 5,6 трлн долларов. (В 90 раз больше, чем у нас. Между прочим, на 1985 год было всего в 20 раз больше. Можно оценить наши темпы проедания своей страны.) Да, часть – ненужные остатки советского ВПК. Часть – морально и физически устарели настолько, что проще их списать. Но и неэффективно работающих – масса. А все капвложения – на уровне 250 млрд долларов в год. Хотя, для обеспечения темпов роста ВВП в 6-7% и модернизации необходимо вкладывать 600-650 млрд (10% стоимости фондов – амортизация, 10% ВВП – инвестиции).

Так что в российском ВВП 300-350 млрд – шальной природной ренты из-за благоприятной конъюнктуры цен на экспортируемое сырье, 400 млрд недофинансирования, проедания советских запасов, 40-60 млрд вывозится. Сегодня эти факторы есть, завтра их нет. И тогда потолок средней зарплаты будет не выше 550-600 долларов. То, что страна реально зарабатывает.

Государство в этой ситуации мало что может изменить. Ну, кое-какие резервы собрали. На год-другой хватит. А все остальное – инструменты "тонкой настройки", все равно что танк отверткой и плоскогубцами чинить.

В такой системе модернизацию и реиндустриализацию должен был бы финансировать частный капитал. За счет своих накоплений. Но российский опыт накопления национального капитала на частных счетах на Кипре, на Багамских островах и через скупку недвижимости в Англии до сих пор практиковался лишь шейхами. Правда, и они в свои национальные экономики инвестируют капитала побольше, чем российские олигархи. Да и структура российского капитала препятствует его инвестиционной активности. Но об этом – в следующей статье.

Так кто заплатит за модернизацию страны? Гражданин? Даже непонятно как. Государство? У него ни средств таких, ни инструментов. Частный бизнес? А ему это надо? Когда можно слинять по-английски, не прощаясь.

поделиться

Новости по теме

Новости партнёров