Сергей Тигипко: Мы оправимся, но Россия проиграет

Lenta.ru

25 мая в Украине пройдут президентские выборы. Фаворитом предвыборной гонки, согласно всем опросам, является олигарх Петр Порошенко, представляющий, в том числе, и интересы "Евромайдана", приведшего в феврале к смене власти в стране.

Наиболее сильным кандидатом от противоположного лагеря на данный момент является бывший вице-премьер в правительстве Николая Азарова, недавно исключенный из Партии регионов Сергей Тигипко, за которого, по разным оценкам, готовы проголосовать от 6 до 17 процентов избирателей. В интервью "Ленте.ру" политик рассказал, каким ему видится решение кризиса на юго-востоке Украины, на что он рассчитывает на предстоящем голосовании, а также поведал о причинах, по которым он покинул Партию регионов.

- Начнем с самого актуального — с событий на востоке Украины. Вы поддерживаете официальную версию властей Украины, которые утверждают, что беспорядки в Донецкой и Луганской областях непосредственно инициированы Россией? Или вам ближе позиция Кремля, где называют происходящее стихийным народным восстанием?

- Я думаю, что правда где-то посередине. Настроения на юго-востоке очень тревожные, прежде всего потому, что все последнее время власть не делает никаких шагов навстречу жителям этого региона. Причем эти шаги могли бы быть достаточно простыми. Скажем, в части закона о языках есть приблизительно шесть или семь позиций по языковому вопросу, которые совершенно безболезненно можно было принять. Сегодня можно было бы даже через изменение бюджетного кодекса какие-то дополнительные полномочия передать регионам. Просто договориться о том, что эту норму все парламентские фракции включают в текст новой конституции.

Но поскольку этого до сих пор не было сделано, настроения там, действительно, плохие и многие люди на самом деле сепаратистски настроены. На это накладывается рост безработицы, поскольку целый ряд предприятий из-за дестабилизации отношений с Россией сейчас закрывается. Но я думаю, что есть также люди, россияне, которые сознательно подогревают эту ситуацию. И у меня нет оснований не верить официальным заявлениям властей, руководству Службы национальной безопасности, МВД. Не думаю, что им нужно спекулировать на этом, тем более они владеют информацией о происходящем.

- Вы баллотируетесь в президенты. Представьте, что вы выиграли выборы и стали главой государства, на окраины которого, если мы верим официальному Киеву, фактически вторглись иностранные войска. Ваши немедленные действия?

- Первое — это очевидные шаги навстречу юго-востоку. Если люди не среагируют на это, не сдадут оружие, тогда нужно будет действовать жестко, иначе пострадают все. Если власть по максимуму выполнит требования региона и после этого останутся те, кто будет продолжать дестабилизировать ситуацию, то ради того, чтобы остальная Украина, большинство ее населения, жила мирно, к таким лицам надо применять силу.

- То есть силовой вариант вы в принципе не исключаете?

- На данном этапе, когда власть глуха, я исключаю его. Это будет означать, что власть сама обостряет ситуацию. А вот после того как руководство страны сделает правильные шаги в отношении юго-востока, но это не принесет спокойствия, да, я допускаю силовой вариант.

- В долгосрочной перспективе какие шаги, с вашей точки зрения, принять, чтобы объединить страну, кроме перераспределения полномочий между центром и регионами и пересмотра языковой политики?

- Практически все требования жителей юго-востока вертятся именно вокруг полномочий регионов. Им не нравится, что чиновники назначаются из центра. В последние дни я был в Луганске и Одессе, и практически повсюду один и тот же разговор о выборности власти на местах. Все хотят видеть какие-то механизмы, если власть ворует, отзыва этой власти. Все хотят, чтобы исполнительные органы формировались местными советами, все хотят видеть губернатора выборным и больше ничего. Я скажу вам откровенно — я не слышал разговор об отделении или хотя бы о получении права на отделение от Украины.

- Оппоненты таких инициатив утверждают, что подобная модель рано или поздно закончится разделением страны.

- Я не верю в такой прогноз. Это — глупость. Понимаете, если мы принимаем такие решения, то мы можем одновременно принимать и более жесткие решения по усилению ответственности за сепаратизм. Мне на самом деле смешно это слышать, поскольку, если это работает замечательно у поляков, то почему не должно работать у нас? Это общеевропейский принцип, когда полномочия спускают вниз, регионам, причем настолько широкие полномочия, насколько они сами могут выдержать.

- Вам могут возразить, что у большинства европейских стран нет такого соседа, как Россия, который облизывается на чужие земли и уже успел присоединить Крым. И централизация власти — единственное условие сохранения Украины.

- Все будет абсолютно наоборот. Я выступаю за унитарную страну, но с широкими полномочиями регионов, прежде всего, в экономической, социальной и культурной сферах. Для меня это вещь совершенно очевидная, поскольку у нас на сегодняшний день есть проблема с настроением регионов, которые все смотрят на Киев и чего-то ждут от него. Причем на востоке ничего хорошего уже не ждут. Нам надо эту ситуацию изменить и получить центры инициативы именно на местах. Для того, чтобы регионам не было к кому апеллировать, чтобы они сами к себе апеллировали. Почему мы плохо живем? Почему руководство, которое мы можем сами избирать, все еще при власти и все еще ворует? Эти вопросы должны решаться на местах. Поверьте, я сам патриотически настроенный человек и не собираюсь ради политических рейтингов зарабатывать на развале собственной страны. Но нам сегодня мешает этот патернализм по отношению к центру и желание свалить все свои проблемы на Киев, который, дескать, виноват во всех бедах. В свою очередь, власти боятся предпринимать какие-то шаги навстречу регионам по одной простой причине — они боятся реакции на западе и в центре страны, которая понизит их рейтинги. И только поэтому они бездействуют перед угрозой действительного развала страны.

- То есть вы не очень одобряете курс, взятый нынешним правительством на разрешение ситуации на юго-востоке?

- Я не вижу этого курса вообще. Идут жесткие предупреждения, но реакция на требования людей отсутствует. Получается, что ситуация сознательно нагнетается и идет подготовка к силовому варианту. А как он закончится — никто не знает. Я хорошо знаю Луганск, и когда был там, то разговаривал с этими ребятами. Уровень жизни там крайне низкий, многие шахты позакрывались, безработица среди молодежи выросла. И если сегодня там, не дай Бог, загорится, то как поведут себя люди, я не знаю. Но боюсь, что они тоже поддержат радикальные настроения.

- Будут ли легитимными президентские выборы 25 мая, если юго-восток не сможет принять в них участие в полном объеме? И не является ли все происходящее попыткой сорвать выборы?

- Может быть, на это все и нацелено. Причем в этом могут быть заинтересованы не только внешние силы, но и внутренние.

- Какие, например?

- Я думаю, что если власть так реагирует на происходящее, то и она может быть в этом заинтересована.

- Вы имеете в виду конкретно исполняющего обязанности президента и премьер-министра?

- Да, ведь от них сегодня очень много зависит. От парламентской коалиции много зависит. Но мое мнение — в любой ситуации выборы нужны. В стране нет легитимного президента, и от этого мы уже сегодня много страдаем.

- Но ведь Крым уже точно не будет голосовать, и его население просто не признает новоизбранного президента.

- Есть такие риски. Но я оцениваю риск и с другой стороны. Если мы в мае не выберем президента, летом уже никто этим заниматься не будет, и следующий реальный срок, когда можно будет организовать голосование, — это ноябрь-декабрь. Все это время мы будем жить, не имея легитимного президента, не имея легитимной высшей власти, и в этом заключается намного больший риск. Поверьте, я больше других заинтересован, чтобы юго-восток проголосовал, поскольку мои рейтинги базируются, исходя из 50-процентной явки в этих регионах, а рейтинги Порошенко и Тимошенко — на 70-процентной явке на западе и в центре страны. К слову, я выступаю и за то, чтобы выборы в парламент тоже прошли досрочно, например осенью. Нужна полная перезагрузка власти, необходимо показать людям, что власть поменялась, и при этом дать им возможность самим осуществить эти изменения.

- Раз уж речь пошла о парламентских выборах, вы готовы в них участвовать, покинув ряды Партии регионов?

- Точнее, меня исключили из Партии регионов. В ближайшее время мы создадим свою партию и пойдем на парламентские выборы с новой политической силой.

- Когда вы говорите "мы", кого вы имеете в виду?

- Своих сторонников. В конце концов, в той же Партии регионов семь областных организаций поддержали мою кандидатуру на пост президента, и этот список только бы расширялся, я вас уверяю. Если бы не запрет сверху и не исключение из партии руководителей упомянутых областных организаций. С другой стороны, мы найдем и новых единомышленников.

- Как вы думаете, почему ваши пути с "регионалами" разошлись?

- Дело в том, что это был вполне естественный процесс. У меня было несколько иное видение партийного строительства. Произошел Майдан, погибли люди, лидеры бежали из страны, и в обществе сформировался совершенно новый запрос к политикам. Поскольку вина партий, и в первую очередь Партии регионов как правящей силы, в произошедшем огромна. Она не смогла в свое время остановить коррупцию, произвол властей, не смогла нормально объяснить людям срыв подписания соглашения об ассоциации с ЕС и так далее. С этого начинался Майдан. Я считал, что нужна максимальная демократизации Партии регионов с учетом того, что на западе и в центре Украины ряды "регионалов" сильно поредели. И возродиться в этих регионах партия могла только за счет инициативы, а инициатива — это, прежде всего, демократия. Но когда тебе говорят, что партией будут управлять исключительно представители одной финансово-промышленной группы, в такой политической силе лично мне находиться немножко сложно. Я возмущался, я говорил о другом видении партийного строительства, но все впустую. У меня есть идеи и убеждения, от которых я отказываться не собираюсь, и с ними и пойду на выборы.

Сергей Тигипко: Мы оправимся, но Россия проиграет

Митинг в поддержку "Партии регионов" 4 декабря 2013 года Фото: личная страница Сергея Тигипко в Facebook

- Вас не задело, что Партия регионов в итоге назначила своим кандидатом на выборах такого комичного персонажа, как Михаил Добкин?

- Это их дело. Я боролся, сколько мог, причем в самые тяжелые минуты. Когда партийные лидеры бежали из страны, мы в зале парламента пытались удержать своих сторонников от выхода из партии, а вокруг здания Рады в этот момент находились сотни вооруженных людей, которые очень негативно реагировали на нас. Мы свою работу сделали. Сейчас эти беглецы вернулись из-за рубежа, они считают, что у них все в порядке, так что пусть кого хотят, того и выдвигают.

- Вы рассчитываете, что часть "регионалов" перейдет под ваши знамена?

- Это уже происходит. Люди просят побыстрее создавать новую политическую силу, поскольку считают, что нам надо объединяться, а другого рычага, кроме партии, чтобы влиять на ситуацию в стране, нет.

- Переживет ли Партия регионов, как вы считаете, видимо, уже неизбежное поражение на президентских выборах?

- Я думаю, переживет. Другое дело — в каком качестве. В качестве маргинальной партии, которая будет говорить исключительно с пророссийской точки зрения. Это неправильно — в любой ситуации необходимо оставаться проукраинской партией.

- Как вы считаете, на кого ставит Россия на предстоящих выборах? В ваш адрес ведь тоже звучали обвинения в сотрудничестве с Кремлем.

- Я прагматично смотрю на ситуацию. Насколько бы она ни была страшной и эмоциональной, политики должны трезво ее оценивать. Назвать себя пророссийским не могу, потому что, честно говоря, нет того влияния, тех возможностей, которые я, может, и хотел бы иметь в России. Первый раз я поехал в Россию и встречался там на высоком уровне, когда ситуация с Крымом только развивалась, второй раз со мной никто даже не захотел встречаться. По крайней мере на уровне тех лиц, которые принимают решения.

- Почему они не захотели встречаться, как вы думаете?

- Очевидно, потому что решение уже было принято и все руководство действиями в Крыму передали военным. Сегодня же мы должны думать о том, каким образом нам наладить отношения с РФ, учитывая, что проблема Крыма никуда не уйдет. Если в России кто-то думает, что через десять, например, лет она забудется, то он ошибается. Я смотрю на сербов, множество которых, особенно молодежь, все выходные практически ездят в Косово, проводят акции, подчеркивая, что это их земля. То же самое и у нас будет. Народ никогда этого не воспримет, поскольку для многих это личная трагедия. Я давно не был в таком настроении, прямо скажем — поганом, как во время всех этих событий в Крыму. Но несмотря на все это, общая граница останется, связи населения друг с другом — тоже. Да, экономика будет валиться, и наш товарооборот с Россией будет падать. Но надеюсь, что это временное явление. Все же и Россия, и мы — страны ВТО, и нам надо на прагматичных началах выстроить свои экономические взаимоотношения. Для меня это важно, потому что непосредственно связано с рабочими местами и на юго-востоке, и в центре Украины. Компенсировать их или создать новые — очень сложная задача. Сейчас говорят о каком-то "плане Маршалла". Но это пять-семь-десять лет. А заводы реально закрываются уже сегодня, и люди оказываются на улице.

- Но, если взамен на какие-то экономические льготы Россия потребует от властей Украины то, что напрямую ущемляет суверенитет страны...

- Это исключено. Если постановка вопроса будет именно такой, то никакого разговора у нас не получится. Украина — независимое государство, и если мы не выходим на плоскость прагматичных, экономических отношений, то диалога не будет. Да, нас ждут тяжелые годы, но мы их переживем, я вас уверяю. Переориентируем экономику на другие рынки сбыта. Ситуация будет зависеть прежде всего от того, насколько быстро мы повысим само качество рыночной экономики, а сделать это несложно — достаточно назначить десять честных человек в правительство. Больше не надо, потому что они подтянут еще десятерых и пойдет цепная реакция. И второе — нам, несмотря ни на что, надо двигаться дальше в сторону демократии и уважения прав человека. Поэтому, уверен, мы сможем быстро оправиться и от всего этого проиграет только Россия.

- В чем же она проиграет?

- Она проиграет в том, что потеряет тоже очень интересный рынок сбыта. И братских отношений у нас не получится уже никогда — не смогут простить в Украине того, что сделано по отношению к нам. Крым — да, возможно, он так и останется территорией, которую Россия будет удерживать, но это не главное. Россия проиграет и оставшись в определенной международной изоляции. Инвесторы ведь тоже следят за развитием ситуации, и вкладывать в такую страну деньги захотят далеко не все. В западном бизнесе моральная сторона вопроса ведь тоже присутствует.

- Возвращаясь к президентским выборам. Сейчас, согласно всем рейтингам, среди кандидатов есть явный лидер — Петр Порошенко. Как вы себе представляете борьбу с ним, при том что по тем же рейтингам вы не на втором месте, которое занимает Юлия Тимошенко, а на третьем?

- Ситуация может резко измениться во втором туре. Очень важно, кто именно выйдет в этот второй тур. И многое будет зависеть от юго-востока. Если этот регион придет на выборы, то все может поменяться. На лидеров предвыборной гонки, которые оба, будем так говорить, являются представителями Майдана и новой власти, новой коалиции, будут очень сильно давить экономические трудности. Люди начинают понимать, что просто так взять и отпустить курс доллара — это тоже не решение всех вопросов. Что происходит с резко подорожавшим топливом, мы все видим, но еще не все видят, что творится с медикаментами, которые полностью зависят от импорта, или уже готовых продуктов, или их составляющих. Поэтому каждый день, каждая неделя до выборов будет кардинально менять ситуацию. Сыграют свою роль и действия власти, прежде всего — коррупционные, так как на самом деле ничего же не поменялось, они просто сели на те же самые схемы. И об этом все знают, в том числе и представители бизнеса.

- На прошлых президентских выборах в 2010 году вы финишировали с третьим результатом, во втором туре отдали голоса Виктору Януковичу и после победы последнего пошли работать в правительство. Несмотря на то, что у вас были шансы начать самостоятельную политическую карьеру и выбиться в лидеры оппозиции. Почему вы сделали именно такой выбор? Многие ваши бывшие избиратели так и не поняли этого до сих пор.

- Давайте мы с вами поменяемся местами. Вот, предположим, вы набрали свои 13 процентов голосов. До следующих выборов пять лет. И в первый раз за все время независимости был выстроен какой-то проект модернизации страны. И вам говорят: "Мы вас приглашаем, берите своих сторонников и начинайте эту модернизацию". Тем более утверждалось, что мы двигаемся в Европейский союз. И что делать? Пять лет ждать, когда есть возможность реализовать то, о чем ты сам говорил перед выборами?

- Но вы знали к кому вы идете, вы знали, что за человек Янукович, с которым вы работали еще в 2004-м году?

- Об этом легко говорить сейчас, а тогда 50 процентов избирателей, даже больше, проголосовали за него. И я тогда думал так: Господь Бог дал сироте, который пережил тяжелейшие ситуации в жизни, прийти к власти. Человек вроде бы набожный, который по крайней мере это постоянно подчеркивал. Ему представилась возможность помочь 46 миллионам людей, сорок из которых живут тяжело. Если говорить откровенно, у меня тогда в голове не укладывалось, что может все произойти именно так, как произошло в итоге. И в начале, то есть в 2010 году, и близко не было того, что началось после парламентских выборов 2012 года. Была нормальная работа правительства, не без ошибок, конечно, поскольку не всегда использовались рыночные методы — в стране с переходной экономикой такие методы не всегда срабатывают. Иногда правительство держало курс валют искусственно. Но все-таки за два года мы подготовили соглашение об ассоциации с ЕС, 90 процентов принимаемых решений были абсолютно правильными. Они нужны были стране, поскольку предыдущее правительство Юлии Тимошенко приняло только 10 процентов таких решений. И когда я ездил в составе правительственных делегаций по разным странам, то нас принимали как серьезных реформаторов, одобряя наши действия. А в 2012 году, когда пришла так называемая "молодая команда", началась системная коррупция, были назначены "смотрящие" в каждую область, они же были поставлены и в каждое министерство. И тогда я не пошел в правительство сознательно, я понимал, что будет дальше. Ведь некоторых членов этой "молодой команды" я знал хорошо и чем все закончится, подозревал.

Новости по теме

Новости других СМИ