Станислав Шушкевич: За суверенитет надо бороться

Эдуард Геваркин, UDF.BY

Ровно 25 лет назад – 27 июля 1990 года – Верховный Совет БССР принял Декларацию о государственном суверенитете республики. Наша страна стала десятой из республик бывшего Советского Союза, принявших подобный документ.

Как это происходило, что послужило толчком для принятия Декларации, был ли этот документ реальным отражением независимости, как вел себя "старший брат"? С этими и другими вопросами корреспондент UDF.BY обратился к на тот момент первому заместителю председателя Президиума Верховного Совета Станиславу Шушкевичу (позже он был избран спикером парламента).

- Надо отметить, что принятие Декларации о государственном суверенитете было идеей партийных начальников. Тогдашний председатель Верховного Совета Николай Дементей принес проект ЦК КПБ, который насчитывал 38 статей, и его включили в повестку дня. Это послужило толчком.

Однако, по сути дела, этот вопрос давно созревал в овальном зале и, в частности, фракция БНФ еще в июне предлагала рассмотреть вопрос. Также нельзя забывать, что до Беларуси подобные декларации приняли девять союзных республик.

- Как вы думаете, зачем Компартии понадобилось такое решение?

- Почему инициировали в ЦК КПБ? Думаю, они сначала противились этому. Однако, как только Россия приняла свою Декларацию, наша партноменклатура восприняла это, как толчок к действию, поэтому она и разработала свой проект.

Вначале это был длинный верноподданический прокоммунистический документ. И если фронтовцы утверждали, что он никуда негоден, то я тогда говорил, что его можно, как говорится, принять за основу и серьезно доработать.

В конечном итоге парламент проголосовал за новый документ из 12 статей. Я горжусь, что являюсь одним из авторов первых пяти, которые самые важные и весомые.

- Как Михаил Горбачев реагировал на подобные шаги парламентов союзных республик?

- Я с ним много раз встречался уже после "беловежских соглашений". И он никогда не говорил, что это плохо. Если раньше, будучи действующим президентом СССР, он любил всех (в том числе и меня) поучать, то, после развала Союза, такого себе уже не позволял. Мы много беседовали, но это всегда был диалог, а не монолог. В мой адрес с его стороны замечаний не было.

- Было ли чувство, что Беларусь действительно суверенное независимое государство?

- Этого чувства в принципе не могло быть. За суверенитет надо бороться. Декларация – это не дорожная карта, а своеобразное пособие о том, что надо делать, чтобы Беларусь стала независимой. Как и "беловежские соглашения".

Россия, подписав Соглашение о создании Содружества Независимых Государств, тем самым признала независимость Беларуси и Украины. Конечно, было чувство радости, но считать, что мы независимы было невозможно. Это, как оторвать кусок живого и считать, что он сможет мгновенно отдельно функционировать.

А оторвать необходимо было, потому что более преступной структуры, чем СССР, более гадкой структуры, которая уничтожила миллионы невинных граждан, не было. С этой структурой необходимо было кончать, и мы сделали главный шаг в этом направлении.

- Сегодня многие говорят, что Беларусь находится под пятой Путина? Согласны с этим?

- Один российский политик очень хорошо сказал: Путин воспринимает Лукашенко, как российского губернатора Беларуси.

- А когда вы занимали первый пост в государстве (1991-1994), пыталась ли та же Россия управлять вами?

- Никогда. Это было недопустимо. Более того, хочу отметить, президент России Борис Ельцин абсолютно корректно поступал, никогда не давил. Да и кроме Ельцина тогда в России были достойные политики – Егор Гайдар, Анатолий Чубайс, Геннадий Бурбулис… С их стороны никогда даже намека не было на то, что Беларусь – это недоразумение, а не государство, которое строит свою независимость.

У тогдашнего премьер-министра Вячеслава Кебича подобные нюансы, возможно, и были. Он был главой исполнительной власти, а это более тяжелая работа. Ведь законодательно создавать независимое государство гораздо легче, чем воплощать это законодательство в жизнь.

Я по многим вопросам не согласен с Кебичем, более того, утверждаю, что он много врет, особенно в описании событий в Беловежской пуще, но здесь вынужден признать: тогда белорусский премьер испытывал большие сложности и мог находиться в очень трудном положении в связи со статусом России, которая богаче Беларуси, имеет нефть и газ, которые нужны нам. Впрочем, лично мне Кебич никогда не жаловался на какой-то прессинг со стороны России.

- Не могу не задать уточняющий вопрос. Вы говорите, что Кебич много врет. Это вы о чем?

- Я имею в виду его книжку и описанные в ней события, произошедшие в Беловежской пуще в декабре 1991 года. К примеру, он пишет, что это я его заставил подписать Соглашение о создании СНГ. На самом же деле, он действовал как независимая личность.

Более того, он был рад тому, что его допустили к процессу подписания. Поэтому врать, что я его заставил подписать – это значит угождать Лукашенко, что Кебич, надо сказать, достаточно ловко делает.

- А в принципе в той политической ситуации вы могли бы заставить главу правительства что-то сделать?

- Абсолютно исключено. Еще не выветрились старые коммунистические привычки – есть первое (председатель парламента) и есть второе (глава правительства) лица. Обычно самые серьезные вопросы решает первое лицо, но, в случае с Вискулями, мы поступили очень демократично и привлекли к подписанию Соглашения и премьер-министров трех республик. Более того, утверждаю, я никогда не осуществлял давление на Кебича.

- А, как вы думаете, почему произошел перелом сознания у белорусов: если раньше в начале 90-х они хотели отделиться от России, то затем поменяли свое отношение?

- Я считаю, здесь надо разделить две вещи – Россию и российскую власть. Плохо относиться к России могут только идиоты, потому что у нас очень много хороших дел в истории взаимоотношений наших государств. К России плохо относиться нельзя. Белорусскому народу не навязывали никогда дурное отношение к россиянам. Это, в общем-то, и не возможно.

А вот отношение к российской власти зависит от того, как она себя ведет. У меня осталось искреннее уважение к президенту Ельцину – он всегда был честен и делал то, что говорил. И совершенно нетерпимое отношение к Путину, который ведет себя как бандит, который сделал Россию страной-агрессором и фактически начинает Третью Мировую войну. Ничем иным, кроме агрессии, он свою популярность не может утвердить. Россия сегодня кроме "оборонки" ничем похвастаться не может. А вот бандитизмом заниматься, государственным терроризмом – значительно легче.

Что касается настроения общества, то, надо признать, что те ценности, те принципы, которые были завоеваны в Европе, у нас никогда не пропагандировались. Сначала было самодержавие, затем коммунистический режим… О каких европейских ценностях здесь мы можем говорить?

Если посмотрим на таблицу с ВВП на душу населения, то увидим, что этот показатель в Польше, в Прибалтике (не будем брать более развитые страны западного мира) превышает белорусский. А стартовые условия у нас были одинаковые. Почему так происходит? Потому что политики этих стран пошли по пути обеспечения благополучия для нации, а у нас по пути сохранения благополучия для верхушки. Это порочный принцип.

Масс-медия превратились в средства пропаганды. Поэтому народ изменил свою точку зрения и считает, что все беды Беларуси исходят от Европы. Это точка зрения, навязанна властью.

- В белорусском обществе нет единого мнения по поводу того, когда должен быть День Независимости. Даже в демократическом сообществе постоянно ведутся споры. У вас есть мнение по этому вопросу?

- Могут быть споры о том, какой день должен быть Днем Независимости – это нормально. С моей точки зрения, наиболее подходит к этому понятию день 25 марта (1918 год) – день провозглашения Белорусской Народной Республики.

Но может быть и 27 июля (1990 год) – день принятия Декларации и государственном суверенитете. Может быть и 25 августа (1991 год) – день, когда внеочередная сессия Верховного Совета придала Декларации о государственном суверенитете статус конституционного закона. Это уже люди должны решить.

Но, в чем я абсолютно убежден, таким днем не может быть 3 июля – день освобождения БССР от фашизма (хотя, на самом деле, это день освобождения Минска). Это, безусловно, хороший праздник, но он не имеет той весомости, констатации того, что мы являемся независимым государством.

Новости по теме

Новости других СМИ