Сергей Лозница отказался давать интервью российским СМИ: Настолько лживы, что неприятно даже представить себя там


На Каннском кинофестивале 21 мая прошла премьера документального фильма Сергея Лозницы "Майдан". Осенью 2013 году режиссер начал работу над игровой картиной "Бабий Яр", но началась революция, и Сергей Лозница решил снимать события на киевском Майдане.

"Впервые за свою довольно долгую карьеру режиссера-документалиста я стал следить за событиями реальной жизни, которые разворачивались передо мной. Моя цель - перенести зрителя на Майдан и показать ему 90 дней революции", - говорит Сергей Лозница.

В фильме использованы кадры, снятые во время боев в центре Киева корреспондентами украинской редакции "Радио Свобода".

Накануне премьеры Сергей Лозница дал интервью "Радио Свобода".

- В Вашем фильме нет ни одного героя, ни одной личной истории, ни одного портрета, только движение масс, тысяч людей, коллективного тела. Почему Вы именно так решили рассказать историю Майдана?

- Я готовился к другой картине и сценарий писал таким образом, чтобы именно так рассказать историю Бабьего Яра. У фильма о Майдане есть далекая аналогия - "Стачка" Эйзенштейна. Эта картина, в которой тоже нет героя, там много второстепенных героев, которых Эйзенштейн "бросает" по ходу, а история рассказывается не благодаря тому, что мы следим за судьбой какого-то персонажа. Иначе я эту историю рассказать не могу. Потому что если мы следим за каким-то персонажем, это становится фактом частной жизни и начинает мешать. А для того чтобы увидеть, необходимо сделать несколько шагов в сторону. И когда я ставил камеру, я специально смотрел, чтобы никто не перетягивал на себя фрейм, чтобы это был эпизод, который включает в себя многоплановый композицию, где каждый элемент равноценный. В этом смысле это, наверное, эпическая картина. Только так можно рассказать о хоре, дав ему возможность рассказывать о себе.

- Майдан затягивает. Если Вы ставили камеру, Вы чувствовали себя частью этого коллективного тела или только зрителем сторонним наблюдателем?

- Трудно отделить одно от другого. Когда я ставил камеру, я думал только о композиции и о действии, которое будет происходить перед ней, и о том, как не повторяться и оптимальным способом это все показать и рассказать.

- Помню Вашу лекцию на фестивале в Висбадене. Вы говорили о том, насколько важны первые секунды картины. Работа над первыми тремя минутами вашего фильма "В тумане" заняла несколько месяцев. В "Майдане" также очень важна первая сцена, когда огромная толпа исполняет национальный гимн, и Вы потом ее даже повторяете.

- Да, потому что там уже есть концентрация мысли, и это очень мощный фрейм. Он воздействует на зрителя, вы получаете сильное впечатление. И я просил оператора умышленно брать только людей в кадр, море людей.


- Думаю, что он особенно будет воздействовать на российских зрителей, когда они эту картину увидят. Когда я смотрел эту сцену, я подумал, что она прекрасно иллюстрирует известный тезис о том, что Украина - не Россия. В России невозможно представить себе тысячи людей, которые одновременно в порыве снимают шапки, прижимают руку к сердцу, когда звучит национальный гимн, и поют его.

- Да, это так. Но удивительно, какая певучая нация! На Майдане постоянно пели. Не могу себе представить, что и как пели бы в Москве. Гимн - не знаю, а вот народные песни... Ведь ушла, растворилась эта народная культура. Когда-то я делал фильм "Жизнь, осень" в 1998 году, мы снимали бабушек в Смоленской области, которые еще ​​помнили народную песню. И уже следующее поколение практически ее не знало. Уходит что-то очень важное, что идентифицирует нацию, народ. А в Украине это сохранилось. Сколько там народных поэтов, читающих стихи, с каким энтузиазмом это происходит, как речь льется! Все готовы подхватить. У нас не очень хорошо записалось "Червона рута", мы в Вильнюсе должны были дописать голоса. Обратились в украинскую посольство, приехали сотрудники посольства и все мгновенно запели, пели невероятно красиво. Так что это не Россия, нет, это что-то другое.

- Вы выбрали два больших стихотворения, которые читают самодеятельные поэты с трибуны Майдана...

- Четыре! Замечательные стихи! Я бы и больше дал, но у меня фильм, к сожалению, 2 часа 10 минут.

- И еще песня "Витя, чао", которая дважды звучит в фильме...

- Да, это бурная творческая энергия. Она ведь ниоткуда не возникает.

- Вас интересовала другая сторона - "Беркут", Янукович, его сторонники? Их почти нет в фильме, или они на самом дальнем плане. Не хотелось вам их снять тоже?

- Нет, не хотелось совсем. Меня интересовал народ.

- Народ и его невероятная энергия ... Ведь это очень древняя энергия Майдана, несмотря на все айфоны, архаичная энергия.

- Безусловно. Там и опыт народного вече, и это все, конечно, завораживает. В другой стороне нет ничего таинственного, он очевиден, там все ясно. Когда я туда приехал, в первый день я сразу понял, когда в фильме Шкирак, по-моему, говорит со сцены: "Янукович не президент Украины" - сразу ясно, что его существование там - это вопрос его осознания, что он президент. Все. И вопрос терпения народа, сколько люди будут еще терпеть это... Он стал персонажем комикса и потерял уважение, а власть держится на двух вещах - уважении и силе. Если нет уважения и силы, ничего вы же не сделаете.

- Мне запомнился в фильме флаг, которые носился над толпой, и поток газа направлено в него. Какой кадр, какая сцена для Вас самая важная?

- Очень важный, ключевой эпизод - если после того, как там произошла стрельба, когда освободили Майдан от войск, вы видите большое количество людей, которые пришли на Крещатик и освобождают площадь от мусора и грязи, убирают и строят баррикады, несущие шины, раздающие воду. И это настолько впечатляет, и такие лица у этих людей! Ведь они пережили что-то страшное, это видно по лицам. И какая самоорганизация, потому что там никто никем не управляет. Ну, естественно, эпизод прощания с погибшими. Я намеренно не снимал сцену, я снимал только людей.

- Майдан до сих пор стоит в центре Киева. На Ваш взгляд, его история закончена или еще будет иметь продолжение?

- Как история мифологически - не закончена. Если что-то пойдет не так, я думаю, что она продолжится. А исторический момент от возмущения руководителем и системой власти к освобождению страны от этой системы власти и руководителя - закончен. Если президент улетел из страны, здесь можно ставить точку. Будет ли дальше развитие - зависит в большой степени от людей. Даже в меньшей степени от политиков. Люди показали, насколько они могут влиять на политику. Политики постоянно стремились попасть в этот поезд. Иногда у них получалось, иногда нет. И Майдан вел свою линию, и как она формировалась - это тоже странно. Потому что это сотни тысяч людей, которые думают очень и очень близко, они понимают, что надо делать, и все понимают, что они это понимают. Вот это удивительное воздействие. Так что я думаю, не важно, кто будет президентом Украины. Существует призрак Майдана - это чувство присутствия того, что там может произойти, если что-то пойдет не так. И главное, что никто уже не сможет обратиться к силовым структурам и попробовать их направить на людей.

- Зато силовые структуры действуют на аннексированной Россией территории, в Крыму, и задержан Ваш товарищ - режиссер Олег Синцов, которого ФСБ обвиняет в терроризме. Знаю, что Вы принимаете участие в комитете по его защите. Как ему помочь?

- Мы можем об этом говорить, можем призвать людей к действиям, требовать его освобождения. Мы имеем дело с каким-то мраком ночи и совсем не знаем, что там происходит. Человека нет, он находится где-то в заключении. Как можно с таким варварством мириться? Об этом необходимо говорить, привлекать людей. Необходимо, чтобы все знали об этом. Пока Олег не выйдет на свободу, многие люди не успокоятся.

- Я читал в украинской прессе, что Вы принципиально отказались давать интервью о фильме "Майдан" российским СМИ в Каннах. Это не преувеличение?

- Нет, это не преувеличение. Этот информационный поток - все, что говорят про Украину, настолько лжив, что я просто не хочу в этом участвовать. Мне неприятно даже представить, что мои слова будут в этом потоке присутствовать. Я не хочу этого. Сейчас идет информационная война, средства информации используют как оружие, и достаточно успешно.

- Увидят ли Ваш фильм в России?

- Пройдет какое-то время, должен быть прокат, а потом я его выложу в интернет. Я считаю, что это образовательная картина. Это необходимо смотреть.

Новости по теме

Новости других СМИ