Житель Воложинского района собрал коллекцию уникальных музыкальных инструментов

Евгения Березюк, "Рэспубліка"

Может ли в старой деревенской хате где-нибудь на чердаке храниться редкая итальянская скрипка 17-го века? А, например, саксофон 30-х годов прошлого столетия или раритетная немецкая гармонь?

Оказывается, может! И Александр Лось, художник-график и музыкант-виртуоз по совместительству, знает немало таких историй.

За тридцать лет он собрал коллекцию уникальных музыкальных инструментов. На некоторых когда-то династиями играли простые крестьяне, "музыкі-самавукі". А часть коллекции Александр Владимирович сделал своими руками, освоив давно забытую старобелорусскую технику.

Житель Воложинского района собрал коллекцию уникальных музыкальных инструментов

"Які ж ён скрыпач? Гэта ж самавука!"

Знаете, как сочетаются белорусская природа и звуки греческой бандуры, немецкого аккордеона или аргентинского банджо? Если нет, приезжайте на хутор Борок Воложинского района. Именно так делаю я и знакомлюсь с его владельцем Александром Лосем.

Вместе заходим в дом. Никогда не подумаешь, что здесь, в белорусской глубинке, можно увидеть столько музыкальных инструментов, да еще и с богатой историей.

— Это далеко не вся коллекция, остальные хранятся в моей мастерской в Минске, — объясняет Александр Лось. — Там одних скрипок семнадцать штук. Собираюсь создать здесь, в Борке, этномузей.

Житель Воложинского района собрал коллекцию уникальных музыкальных инструментов

Интересуюсь самым возрастным экземпляром, и Александр Владимирович достает из футляра скрипку и любовно проводит смычком по струнам.

— Это копия Страдивари из редкого очкового клена — на 500 штук делалась такая одна, ей около 140 лет. Ее мне привезли из Полоцка, подарила одна известная фолк-певица. В то время это была не скрипка, а мешочек обломков: гриф отломан, 24 части деки, вся раструщена. Я ее починил и теперь с удовольствием играю.

Но, оказывается, из скрипок, которые побывали в коллекции Александра Лося, эта не самая раритетная. До нее был инструмент 17-го века, а продала его… простая деревенская бабушка.

— Мы с ней случайно познакомились в Вилейском районе. Ее муж, музыкант, умер и оставил скрипку. Помню, когда я взял ее в руки, она была вся покрыта плесенью. Потом выяснилось, что это скрипка школы Маджини, 17-й век. И это неудивительно, ведь Радзивиллы, Ельские, Огинские любили музыку и заказывали для своих музыкантов какие угодно скрипки из Италии и Франции. Но на тот момент я не знал, что это очень редкий инструмент, нужно было строить дом, и продал ее за 7 тысяч долларов. Когда мой друг немец Курт — а у него самый большой музей музыкальных инструментов в Германии — узнал об этом, он стал кричать на меня, махать кулаками и крутить у виска пальцем. Сказал, что мог найти покупателя, который бы дал за нее денег на коттедж.

Житель Воложинского района собрал коллекцию уникальных музыкальных инструментов

В этой комнате вместе с нами есть еще один скрипач-виртуоз, только на черно-белой фотографии на стене.

— Начиная с 70-х я стал много ездить по деревням, особенно по Вилейскому, Молодечненскому, Сморгонскому районам, и везде искал народных музыкантов. На то время им было лет по 70—75, все как один замечательные люди, редко встретится какой-нибудь крохобор. Я напрашивался с ними на деревенские свадьбы. Представьте: цимбалы, две скрипки и барабан — это же просто класс. Вот так учился играть, — вспоминает собеседник. — Однажды приехал в деревню Перебневичи. Мне говорят: у нас музыкантов нет, есть Антонька, на скрипке играет. Спрашиваю: он скрипач? А мне отвечают: "Ну які ж ён скрыпач? Гэта ж самавука!" Вот так и познакомились с Антоном Адольфовичем Высоцким. Всю их семью когда-то выслали за то, что его отец, тоже музыкант, во время оккупации играл в Сморгони в немецком ресторане. Чудом оттуда вернулись. Он стал моим учителем.

Пропала скрипка — ушла жизнь

С интересом рассматриваю один из инструментов: бурдюк из козьей кожи — резервуар для воздуха, соска, через которую его вдувают, и несколько трубок. А не шотландская ли это волынка?

Это дуда белорусская — наши предки играли на ней на всех обрядовых праздниках. Хотя она и правда сестра волынки, — Александр Лось снимает со стены инструмент. — Это дуда-матянка с тремя бурдонами, ее сделал мой ученик и подарил мне за мою же науку. Лучше на метр отойдите, она громко звучит.

Решаю остаться на месте, но уже через пару секунд понимаю: в городской квартире на дуде не поиграешь.

— Я окончил Академию искусств, и хотя были предложения работать в Минске и Витебске, мы с женой поехали в деревню Зарудичи Сморгонского района и десять лет занимались кукольным театром, батлейкой. Объездили со спектаклями всю Беларусь, Францию, Польшу, Литву, Эстонию. А в батлейке нужны музыкальные инструменты, и мне захотелось сделать дуду и научиться на ней играть.

Житель Воложинского района собрал коллекцию уникальных музыкальных инструментов

Сотни документов в библиотечных отделах редкой книги, дни и ночи кропотливой работы — и в 1983 году у Александра Лося появилась первая дуда собственного производства. А в 1986-м из-под рук мастера вышел инструмент, на котором можно было играть концерты. А между ними — три года и десятки дуд.

— Проблема была в том, что в Беларуси я их ни разу не встречал и только теоретически знал, какими они должны быть. Позже, когда у меня появились свои ученики, они нашли старую дуду в музее в Лепеле — на ней играл дударь Мисник из деревни Верабки, а потом в Питере отыскались нотные записи и фонограммы наших белорусских деревенских музыкантов, которых записывали русские ученые.

Житель Воложинского района собрал коллекцию уникальных музыкальных инструментов

Подходим к рабочему столу. На нем деревянные заготовки лиры — смычкового инструмента, известного во всей Европе. В Беларуси сейчас их всего несколько. Автор трех из них — Александр Лось: одна в ансамбле "Хорошки" и еще две — в частных коллекциях.

— А всего сделал 15 лир. Все, кроме этих трех, отправились за границу. Обычно на такой инструмент у меня уходит около двух месяцев, — Александр Лось на секунду замолкает.

— Есть у меня один большой грех: я продал свою вторую лиру — нужны были деньги. Как будто родного ребенка в детдом отдал. Это был "мой" инструмент, один из тех, в которых живет душа музыканта.

Житель Воложинского района собрал коллекцию уникальных музыкальных инструментов

Мы снова вспоминаем учителя Антона Высоцкого.

— Он рассказывал, как когда-то играл с другим скрипачом на свадьбе. Выпили немного, а потом пошли к речке. И его друг опустил на воду скрипку в футляре и сказал: "Плыві, душа-галубка". Утром проспался, понял, что натворил, и стал бегать по течению, искал ее, спрашивал у людей, но никто ее не находил. Он так расстроился, что впал в депрессию. Друзья ему предлагали свои скрипки, но он поиграет на них и возвращает: не то. Говорил всем, что свою душу отдал речке, а через год умер от тоски. Реальная история.

Деревенское танго

Продолжаем рассматривать коллекцию. Начинаем с греческой бандуры — ее, как и контрабас, Александру Лосю подарили друзья, банджо 30-х годов прошлого века привез из Аргентины дядя. Изучаем поочередно трое цимбал.

— Это арабские, те, что на стене висят, — еще довоенные, 1930-х годов, а вот эти купил под Молодечно, они 1952 года. Сейчас сыграю вам на них вальс — я его записал еще в 1971-м в деревне Уланы под Ушачами, — Александр Лось ударяет по струнам, и мое сердце замирает. — А сам музыкант — участник Первой мировой войны.

Рассматриваю эксклюзивный коллекционный немецкий аккордеон 1936 года марки "Хохнер". Его привезли на заказ из Белостока.

— В Беларуси тоже есть "хохнеры", но они доживают свои последние дни, потому что хранились в ужасных условиях. Вот, например, цимбалы после смерти музыканта жили всего год-два: их забрасывали на печку или на чердак, они набирались за зиму влаги и рассыхались. Поэтому в деревнях сейчас найти играющий инструмент очень сложно, тем более барахольщиков развелось, скупают ордена, медали и много других вещей.
Александр Лось подхватывает на руки гармошку, и с первых аккордов я угадываю танго.


— Это настоящая машина времени — английская гармошка 1936 года. Где еще услышишь такой звук? На ней играл музыкант Осип из деревни Ижа Вилейского района, полный георгиевский кавалер.

Житель Воложинского района собрал коллекцию уникальных музыкальных инструментов

Интересуюсь судьбой 80-летнего саксофона:

— Неужели на нем и вправду играли в деревнях?

Конечно! В деревнях танцевали фокстрот, вальс, танго, почти в каждом селе была своя капелла. Здесь рядом был хутор Матиевских, они играли на свадьбах на кларнете, цимбалах и скрипке, а их восемь дочерей пели. От музыки все гремело, особенно до войны. Это сейчас музыкантов не найти, а если и встретишь, то им по 85—90 лет.

Житель Воложинского района собрал коллекцию уникальных музыкальных инструментов

И все-таки как минимум одно музыкальное местечко я теперь знаю. Здесь живут десятки инструментов… и любовь к музыке и традициям своего народа. Поэтому не зря в Борок приезжают проводить свадьбы влюбленные и просят хозяина хутора сыграть им, как в старину. Чтобы начать совместную жизнь так, как это веками делали наши предки.

Житель Воложинского района собрал коллекцию уникальных музыкальных инструментов

поделиться

Новости по теме

Новости партнёров