Нацизм и традиция обзываться

Юри Вендик, Русская служба BBC

Сергей Глазьев, называя президента Украины "нацистом", возможно, нарушает этикет и поступает политически неграмотно даже с точки зрения Кремля, но зато советник президента России блюдет древнюю общечеловеческую традицию демонизации врага.

Слово "нацизм", как известно, в оригинале обозначает гитлеровскую идеологию "национал-социализма". Советские словари определяли нацизм как одно из названий "германского фашизма".

В мировоззрении и поступках президента Украины Петра Порошенко, разумеется, мало что даже отдалённо напоминает гитлеровскую идеологию и практику, даже если оставить за скобками "расовую теорию". Поэтому резкие слова Глазьева в адрес Порошенко и украинского правительства для людей, знающих ситуацию на Украине, характеризуют скорее самого Глазьева, чем Порошенко.

Ещё недавно о "неонацистах, захвативших власть в Киеве" говорили и Кремль, и российский МИД. После избрания Петра Порошенко президентом тональность и словоупотребление несколько изменились. Но националист и социалист Глазьев не сумел или не захотел преодолеть инерцию - и опять причислил своих врагов к национал-социалистам. Кремлю пришлось не очень внятно, но отмежеваться от заявлений путинского советника.

Традиция демонизировать, "расчеловечивать" образ врага, называя его при этом не тем, чем он является на самом деле, существовала, наверное, у всех народов мира - и у многих сохраняется до сих пор.


Крещёные басурмане

В русском языке этой традиции тоже не одна сотня лет. "Вот затрещали барабаны - и отступили басурманы". "Басурман" - это, как нам объясняют филологи, слово "мусульманин", видоизменившееся в восточных тюркских языках и оттуда ещё в древности заимствованное предками нынешних русских.

Понятно, что солдаты наполеоновской армии не были мусульманами - но перенести на них прозвище векового врага было легко и естественно. В этом смысле академик Глазьев поступает в точности так же, как лермонтовский дядя-солдат.

После страшной войны с немецко-фашистскими захватчиками советские люди стали походя называть "фашистами" многих неприятных им, но не имеющих к фашизму отношения людей, причём это делали как низы, так и верхи, на официальном уровне. Хрестоматийный пример: "фашистской кликой" оказался режим югославского лидера, героя войны с фашизмом Иосипа Броз Тито, не пожелавшего полностью подчиниться Сталину.

В современной, постсоветской России традиция была продолжена. Самым ярким её проявлением "до Украины" была, пожалуй, риторика в отношении балтийских стран, прежде всего Латвии и Эстонии.

Двадцать лет подряд российский МИД и многочисленные официальные лица с то нараставшей, то спадавшей интенсивностью говорили не только о дискриминации русских, но и о "пронацистских властях", "героизации нацистов", в последние годы - о "реабилитации нацизма" в этих двух странах.


Неарийские нацисты

В отличие от нынешней ситуации с Украиной, в случае с балтийскими странами у Москвы был формальный повод для таких обвинений: после обретения независимости Эстония и Латвия, выстраивая собственный "государственный миф", включили в него в качестве "борцов за свободу" ветеранов Второй мировой войны, воевавших на немецкой стороне.

Но это имело лишь очень косвенное отношение к нацизму: ветеранов чествовали как сражавшихся против Советской России, а не за Гитлера. К тому же эстонцы или латыши (а не "чистокровные арийцы") по определению не могли быть нацистами; ни ветераны, ни те, кто отдавал им почести в эти последние двадцать лет, никак при этом не пропагандировали идеологию национал-социализма.

И уже совсем никакого отношения к фашизму или нацизму не имели ни право-либеральные, реформаторские, проевропейские правительства Эстонии и Латвии, ни их избиратели, регулярно сменявшие их на свободных выборах.

Московские политики не могли этого не видеть, но сознательно произносили слова о "пронацистской", а не об "антироссийской" политике, что было бы по сути верно. Отчасти расчёт был на то, что подозрения в "нацизме" подпортят отношение к странам Балтии в Европе. Не сработало, подпорченными оказались лишь отношения россиян с народами Балтии.


Бедность новояза

Социолог и известный блогер Алексей Рощин, раздумывая над реакцией официальной России на Майдан, предположил, что кричащая неадекватность и анахроничность ярлыков вызвана ещё и тем, что российская пропаганда пока не выработала собственный, более современный понятийный аппарат и продолжает пользоваться советским словарём.

Алексей Рощин, социолог: "Фашизм" - это такой же совковый мем, как и "революция", только с противоположным знаком.


"Пришлось возвращаться к тому же языку совка. И в нем удалось отыскать последний шанс "перебить" очарование Майдана – наклеить на него страшный ярлык "фашистский". "Фашизм" - это такой же совковый мем, как и "революция", только с противоположным знаком. Если "революция" обозначает все самое хорошее, что только может быть, то "фашизм", наоборот – все самое плохое", - писал Рощин Нажать в своём блоге ещё в марте.

С другой стороны, российские политики и работники обслуживающих власть средств массовой информации и не пытались изобретать и внедрять какой-то новый язык для описания своих чувств к Майдану. Зачем, если и старый пока работает довольно-таки неплохо?

Новости по теме

Новости других СМИ