Убийство у Лобного места

Юрий Дракохруст, TUT.BY

В убийстве Бориса Немцова много рассуждений и обсуждений вызывает место преступления. На мой взгляд, оно – важная часть послания, направленного убийцами.

Следует заметить, что прежние убийства известных политиков и общественных деятелей в России (Галина Старовойтова, Сергей Юшенков, Анна Политковская) происходили в местах, ничем особенным не отличающихся. А здесь – у кремлевских башен. Это же очень рискованно, много глаз, к тому же это, так кажется, в любом случае вызов российской власти, когда под ее окнами убивают людей.

Некоторые делают отсюда вывод, что сама же власть и убила. Ей-то чего беспокоиться по поводу глаз и риска? Данная версия не исключена, но она не единственная, имеющая право на существование.

Но какое послание могло содержаться в выборе места убийства? Российский политолог умеренно-прокремлевского направления Евгений Минченко написал в своем фейсбуке: это же в двух шагах от Лобного места. Замечание выглядит очень метким.

А что такое Лобное место в российской истории, в российском массовом сознании? По крайней мере, согласно легенде, это место публичных казней важных преступников. Это знание (хотя фактически и не совсем точное) – в исторической памяти, в российском архетипе.

С учетом этого не исключено, что преступники в своем извращенном сознании рассматривали свои действия не как убийство, а как исполнение приговора, как казнь.

Ну так это Путин? Не исключено. Но необязательно. Он может лгать в глаза всему миру насчет отсутствия российских военных в Донбассе, но это в рамках его философии власти никак не роняет его престиж. Сталин, например, активно участвовал в гражданской войне в Испании. Это не признавалось официально (помните советскую песню "В далекий край товарищ улетает"?), но было секретом Полишинеля, причем этот секрет никак не подрывал престижа Москвы. Но чтобы кого-то убили у святых кремлевских башен без публичного приговора – такого ни Сталин, ни российские цари не позволяли. Все же не Сомали. Могли убить тайно, но не там. Могли убить там, но публично.

Иное дело – некие, условно говоря, реконструкторы. Не имею в виду лично Игоря Стрелкова-Гиркина, речь о психологическом типаже, о людях, для которых прошлое живее современности, для которых Иван Грозный еще не дописал едкое письмо князю Курбскому, а кровь стрельцов, которым рубили головы именно на Лобном месте, еще не засохла на руках царя Петра. И им плевать на возможные проблемы Кремля в мире после убийства известного политика на кремлевском крыльце.

Еще древние римляне сформулировали принцип расследования — ищи, кому выгодно. При обсуждении подобных дел находится множество охочих его толковать, определяя с его помощью виновных. В Беларуси раздумья подобного рода памятны всем по делу о взрыве в минском метро.

Ну, людям, которые не являются профессионалами сыскного дела, не знакомым со всеми фактами, ничего другого особенно и не остается. Насчет мотивов рассуждать любой может. Но очень часто рассуждения о мотивах не учитывают субъективную психологическую ситуацию преступника. И ответы на вопрос "кому выгодно" ведут прямиком в тупик. Нет, некая мотивация у истинного преступника, безусловно, есть, но, возможно, она вам просто не придет в голову, вы отбросите ее как совершенную глупость.

Я уже писал о двух знаменитых убийствах, которые вспоминаются в связи с убийством Немцова — оппозиционного политика Джакомо Матеотти в фашистской Италии в 1924 году и оппозиционного ксендза Ежи Попелушко в 1984 году. Оба убийства были невыгодны правящим режимам, оба породили острые кризисы этих режимов — пресловутую "дестабилизацию", оба убийства были совершены представителями соответствующих режимов. О чем при этом убийцы думали? Они что — не понимали, что оказывают очень плохую услугу Муссолини и Ярузельскому? А вот не понимали, думали о другом и по-другому: налицо враг народа и государства, справедливость требует кары. Делай, что должно, и будь что будет.

Такие люди встречаются не так и редко, в нынешней России их немало среди тех, кто неплохо владеет оружием. Ну и атмосфера способствует, когда "врагов народа" клеймят по телевизору, их портреты носят на манифестациях и кидают в них дротики на идеологических радениях. А люди разные: кто дротик кинул и тем удовольствовался, кто в соцсети обругал, ну а кто и... Реакция на гибель политика в Рунете свидетельствует о том, что атмосфера именно такова. Сколько было откликов: и здорово, наконец-то, и не его одного бы, а всех их.

Понятно, что большинство пишущих такое никого на самом деле не тронут. Но такой спрос рано или поздно порождает предложение.

Сам Путин в своей первой реакции на убийство Немцова сказал о провокации. "Мне швырнули труп под ноги", — заявил разгневанный Муссолини после убийства Маттеотти. Версия об убийстве Немцова как преступлении "под чужим флагом" довольно быстро стала едва ли не доминирующей в российском официозе: свои же, мол, и убили, чтобы свалить на Кремль. Сказать, что таких преступлений не бывает, разумеется, нельзя. Поджог рейхстага — яркий пример, классика жанра. Российский публицист Максим Соколов вспомнил ряд подобного рода провокаций: убийство Кирова, глейвицкий инцидент, под предлогом которого Гитлер напал на Польшу, майнильский инцидент, который организовал Сталин для нападения на Финляндию.

Однако все эти примеры объединяет одно обстоятельство: сторона, которая была целью провокации, не имела никаких возможностей участвовать в расследовании преступления. Оно и понятно — в такой сложной по исполнению операции невероятно большой риск, что что-то пойдет не так, что кто-то проговорится. И тогда — пиши пропало. Тут же весь смысл — в последствиях, а не в самом действии. Это и у себя под боком не всегда проконтролируешь, обстоятельства того же поджога рейхстага вылезли наружу довольно скоро.

Так что из того, что некто оказался (или представляется, что оказался) выгодополучателем от преступления, вовсе не следует, что именно он и совершил его.

В деле об убийстве Бориса Немцова последствия куда важнее, чем вопрос о виновных. При этом последствия могут быть одинаковыми независимо от того, кто совершил преступление. В фашистской Италии убийство Маттеотти вызвало массовые демонстрации протеста, демарш оппозиции, в какой-то момент кризиса Муссолини даже беседовал с королем об отставке. Но режим удержался и перешел в контрнаступление, уничтожая в стране остатки гражданских и политических свобод. Это было последствием, но не было предусмотренной выгодой.

Так и в современной России. Убийство Немцова создало новую политическую ситуацию. Независимо от того, кто его совершил, маятник не останется на месте, он может качнуться в одну или в другую сторону. Даже если преступление совершила власть, она может понять, что перешла черту, за которую переходить опасно для нее самой. Если это сделали самодеятельные "вершители народного правосудия" – тем больше оснований у власти отступить от края, осознав, каких демонов она выпустила на волю. Возможно, массовые протесты убедят российскую власть, что ей не все позволено.

Хорошие сценарии, говоря теоретически, есть. То же разрешение на траурное шествие в центре Москвы свидетельствует, например, скорее, в их пользу.

Но, к сожалению, более вероятными выглядят иные сценарии, причем, повторю — независимо от того, кто убил одного из лидеров российской оппозиции. И это не обязательно полное "замораживание" России, превращение ее в фашистскую Италию или нечто похуже, с публичными казнями на Лобном месте. Нет, скорее, в нечто, похожее на латиноамериканские диктатуры прошлого века. Где оппозиционера, в том числе и высшего ранга, могут не только посадить в тюрьму или избить, но и убить. Могут и не убить. Но могут и убить. По усмотрению.

Россия на развилке. И в любом случае она уже не вернется в тот последний день, когда Борис Немцов был жив.


Справка.

Юрий Дракохруст, обозреватель белорусской службы Радио "Свобода". Кандидат физико-математических наук. Автор книг "Акценты свободы" (2009) и "Семь тощих лет" (2014). Лауреат премии Белорусской ассоциации журналистов за 1996 год. Журналистское кредо: не плакать, не смеяться, а понимать.

Новости по теме

Новости других СМИ