Алексиевич: Виноваты не только Путин и Лукашенко

Радио Свабода

Российская империя, насилие над людьми, кровь, война, Нобелевская премия, российское телевидение. На эти и другие темы размышляла белорусская писательница Светлана Алексиевич 3 марта на своей первой встрече с читателями в Берлине после присуждения ей Нобелевской премии по литературе 2015 года.

Свобода выбрала наиболее яркие высказывания писательницы, прозвучавшие на встрече.


Путин сказал — кругом враги

Мы знали, что наши солдаты (во Второй мировой войне) победили, но мы не знали, какая это была страшная война. И все войны — и Афганистан, и войны, которые вела советская империя в Африке. Все это подавалось как освобождение, как мировая революция, которая состоится вот-вот. И этот дух милитаризма внедрялся с первых лет жизни человека: и в детском саду, и в семье, и в школе. Радио, телевидение... Это была военная страна. Этой страны уже более 20 лет нет, но когда я бываю в Москве, особенно в майские дни, и вижу парад и как к нему готовят, мне кажется, что ничего не изменилось. И если два года назад Путин совсем сбросил все маски и стал тем, чем мы его знаем на протяжении последних лет, он нашел единение с народом, вызвал вновь эту милитаристскую память. Он сказал: нас оскорбляют, мы великая страна, нам нужна великая Россия, кругом враги.


Люди верят, что “русский мир” сделает их счастливыми

В 1990-е годы мы были такими романтиками — те, кто верил в Перестройку. Мы думали, что человек выйдет из лагеря и будет свободным. А оказалось, что не может вчерашний лагерный человек стать завтра свободным. Оказалось, что свобода — очень долгий путь. Но это мы совсем недавно поняли. И особенно сейчас, когда люди так охотно снова поверили Путину и решили, что если они придут обратно и сделают что-то вроде Советского Союза, "русского мира", то они будут счастливы.


Крови может быть еще больше

Надо признать, что почти 40 лет я писала свои 5 книг, эту историю" красной цивилизации ", и из книги в книгу клеился образ" красного человека ", который, я думала, умирает или умер. А оказалось — нет. Может вот только теперь империя уходит. Но уходить с большой кровью. Может даже крови еще будет больше.


Не могу смотреть российское телевидение

Я несколько раз включила, и то, что я услышала, даже меня, человека, который всю жизнь занимается интеллектуальной деятельностью, это сбивает с ног. Абсолютно нормально, когда ведущий (они все там одинаковые) говорит: "Да у нас сейчас такое оружие, Запад не заметил, как мы вооружились, мы способны оставить от Америки горсть пепла!" День в день говорится, что кругом враги: Запад — враг, Обама — враг. Где сожгли его чучело, и толпа приветствовал это радостно. И пусть у нас будет пустой холодильник, главное, что "Крым наш"!


Виноваты не только Путин и Лукашенко

Это очень просто — сказать, что виноват только Путин. Я думаю, эти идеи, которые он провозглашает, они падают на почву, их ждало общество. Когда быстро не получилась свобода, не получилась такая хорошая жизнь, как на Западе, пришло озверение. И, конечно, эта ненависть должна была найти себе выход. И когда меня спрашивают, что делать, я отвечаю: "Нужно честно делать свое дело: я должна честно писать, учитель — откровенно говорить со своими учениками". Другого выхода нет. А то потом наступят новые времена, и мы скажем, что был виноват один Путин. Или один Лукашенко. Нет, мы тоже.


Нобелевская премия — защита, если хочешь говорить, что думаешь

Мгновенно вокруг меня образовалась непроницаемая обстановка, власть стала делать вид, что ничего такого не произошло. Что Нобелевская премия — это такая же премия, как и те, что дает Лукашенко. Но реакция самого народа — белорусов, россиян — была отличной. В день, когда объявили о премии, они выходили, целовали один одного. Говорят, в городе раскупили все шампанское, это был праздник. И стоило мне показаться где-то, подходят совершенно незнакомые люди, благодарят, плачут, что вот и про нас, белорусов, сейчас узнал мир. Реакция людей просто потрясающая, и мне это очень дорого. Конечно, в каком-то смысле Нобелевская премия — это защита. Я всегда говорила то, что думаю, но сейчас у нас очень плохие времена. Говорить то, что думаешь, очень трудно. И, конечно, не все могут сказать то, что могу я.

Новости по теме

Новости других СМИ