Поход в кошмар. Спасшийся ребенок из лагеря на Сямозере о том, как это было

Елена Плотникова, aif.ru

«АиФ» поговорил со школьником, которому удалось спастись в страшной трагедии в Карелии.

История о том, как группа школьников и инструкторов на трех лодках отправилась из лагеря «Парк-отель Сямозеро» в поход и попала в шторм, потрясла всех. В подростковом лагере, в чудесном тихом месте, погибли 14 человек. «АиФ» удалось поговорить с 13-летним Александром БРАУНОМ, который в тот злополучный день находился в одной из лодок, и узнать, что помогло мальчику выжить, какая обстановка была в лагере и почему инструкторы ни в чем не виноваты.


Наплевать на непогоду

— Я уже в третий раз отдыхал в этом лагере. Мне всегда все в нем нравилось: и еда, и развлечения. В подобные походы мы уже ходили, и всегда без неприятностей. Поэтому и тогда был уверен: все будет хорошо. Более того, руководство лагеря мне казалось адекватным, правда, после случившегося мое мнение сильно изменилось. Я не говорю сейчас про инструкторов. Да, это были студенты, им было по 18 лет, мы с ними прекрасно ладили, даже дружили.

За день до похода всем детям от МЧС пришло SMS о шторме. Мы тут же сказали инструкторам, что не хотим выходить на лодках в шторм, да и те сами были согласны. Можно было перенести поход на несколько дней. Инструкторы, насколько я знаю, чуть ли не на коленях умоляли директора лагеря не отпускать нас в поход. Но та не соглашалась: «Значит так, ребята: либо ваш отряд отправляется в поход, и мне плевать, каким образом, либо студентам, которые здесь работают, придется пройти практику заново. Нынешняя не будет засчитана». По сути, был поставлен ультиматум.


«Мне сказали грести»

- Нас было 47 школьников и 4 инструктора. Мы собирались идти в поход на четыре дня и три ночи и каждый день по расписанию менять местоположение. В первый день нам нужно было доплыть до пятого пляжа, переночевать там. Все прошло спокойно. Во второй день была настолько хорошая погода, что мы даже перестали думать о возможном шторме.

Прежде чем отправиться дальше, нас разделили: тех, кто сильнее и хорошо греб, сажали на рафт, а остальных - на каноэ. На рафт преимущественно брали крепких парней, поскольку нужно было тянуть не только людей, но и почти все вещи — еду, спальные мешки, одежду. Сейчас в моей голове звучит фраза: «На рафт идут только те, кто будет жить». Иначе я не могу объяснить весь ужас, который начался позже. Почему-то поступили неправильно, посадив на первое каноэ детей совсем одних, а на второе - вместе с вожатой и инструктором. В каждом каноэ было 12 человек. На рафте - все остальные, а еще координатор и директор.

Я волновался за девочку Таню Колесову. Мы друг друга знаем уже давно, и я был в курсе, что у нее гидрофобия. Она стеснялась говорить вожатым об этом. Изначально её хотели посадить на каноэ. Там она даже маленьких волн перепугалась бы. Мне пришлось самому попросить инструктора, чтобы ее взяли на рафт, даже если ей придется лежать на мешках. Сейчас я понимаю, что своей просьбой спас Тане жизнь, иначе она поплыла бы на том каноэ, где погибли все дети...

Мне было сказано грести, и я греб, даже когда начались сильные волны. Я почти не думал о себе. Я очень волновался за Таню. Для нее плыть на таких волнах — шок.

Мы прошли две трети пути, когда поднялся сильнейший ветер, появились волны. Я даже не могу вспомнить, как это случилось. Оба каноэ на тот момент уже сильно обогнали нас. Мы поддерживали связь с ними и с руководством, но лишь по телефону, и, конечно, сигнал в такой шторм прервался. Нас начало сносить. Мы еще кое-как пытались управлять рафтом при помощи весел, но все было бесполезно. Мы сбились с курса. Теперь главной задачей было найти остров и прибиться к нему. Два часа мы просто дрейфовали по волнам, кого-то из детей начинало тошнить.


«Мы были счастливы, что нашли остров»

— Первый остров, который встретился нам на пути, мы пропустили. Волны не дали даже близко к нему подойти. Позже нас понесло к другому острову, который был расположен очень удобно. Пришлось тут же взяться за весла. Если бы мы чуть-чуть ими не поработали, мы бы просто разбились о камни. Нам повезло: мы обошли их и кое-как прибились к берегу. Там мы разбили лагерь, развели костер, согрелись. Ели совсем чуть-чуть - лишь для того, чтобы не сойти с ума от голода. Вместо кастрюль и чайника использовали найденные там же старые жестяные пивные банки. У меня оставалась заряженной батарея на телефоне, и я поддерживал связь с сестрой. Тут же позвонил и сказал, что жив и здоров. А в это время каноэ уже перевернулись. Мы этого не знали. Мы даже не думали о них, нам никто не сказал, что связь с детьми, которые плыли отдельно, давно была потеряна.

Естественно, ночевать нам всем пришлось на острове. Утром до нас дозвонилась администрация лагеря. Оказывается, к нам давно выехали спасатели МЧС. Мы были счастливы, что будем спасены. Я позвонил своей сестре, чтобы сообщить новость, а в трубке услышал: «Саша, ты жив?» Сестра мне рассказала, что ребята с каноэ погибли. Меня начало трясти. Я рассказал об этом вожатой, а моя сестра по телефону - Вадиму. Мы все переволновались... А дети вокруг нас прыгали, радовались тому, что нас спасают. Никто ничего не знал.


О Юле – всему миру!

Вечером в воскресенье привезли тех десятерых детей, которые выжили. Они могли лишь сказать: «Саша, я жива, Саша, я жив!» Я не думал, что когда-нибудь такое увижу.

Среди них хуже всех чувствовала себя Юля Король. Юля вытаскивала многих детей: и живых, и мертвых. Инструктор пытался спасти детей, но сам чуть не утонул, а она спасла и инструктора. Ей 13 лет. После того как перевернулось ее каноэ, именно она вытаскивала всех детей. Я хочу рассказать всему миру про нее. Хочу, чтобы все о ней знали.

В кадетском корпусе рядом с Юлей сидели 4 психолога. Она их не слушала. Она разговаривала с детьми, которых не смогла спасти. Лежа на кровати и уставившись в потолок, повторяла: «Женя, это ты тут?»

Юля себя корила, что не спасла всех. Она была свидетелем смерти почти каждого. Она рассказала, что видела, как дети разбиваются о скалы. Подняла парнишку из воды живым, а на берег принесла уже мертвым. Когда она вытаскивала ребят из воды, они говорили ей «спасибо» и умирали. Она все это мне рассказывала. Мы все пытались ее успокоить, я тогда еще держал себя в руках и старался находиться рядом с ней. И знаете, что ужасно? О ее подвиге мало кто знает! Ее затерли по телевидению, меня - нет. Почему?

Самим жутким было, когда уже в кадетском корпусе мне позвонил отец Влада Волкова и спросил: «А можно Владика?» Я тогда все рассказал... Вы бы слышали, как мать заплакала, а голос отца был настолько жутким - передать невозможно.


«Они не виноваты!»

После трагедии я не могу находиться в Москве, родители меня забрали на дачу. Все напоминает о случившемся. То я увижу кепку, которая была на погибшем Сереже, то услышу музыку, которая играла у меня в голове в момент шторма. Все это доводит меня до истерики. Мне купили сильное успокоительное на валерьянке. Я съел уже банку. Не сильно помогает. Я сегодня ночью почти не спал: закрываю глаза, а в голове только та жуть, которую мне рассказывала о спасении детей Юля Король. Не знаю, как она сможет это пережить.

Я теперь жутко боюсь находиться на воде. Если матрас положат на воду, я на него не смогу лечь.

Очень обидно, что винят за все инструкторов и вожатых, врут, что они только о себе заботились. Инструктор Валера во время потопа держал на себе детей, а сам был под водой. Он старался, чтобы дети могли дышать. Да, он некоторых детей не удержал на воде, но не каждый же вообще так сможет! Люда, которая в каноэ перевернулась, тоже на себе детей держала. А их сейчас во всем обвиняют. Это несправедливо!

Жители Москвы несут цветы и игрушки к зданию Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы, в память о погибших детях на Сямозере в Карелии.

Новости по теме

Новости других СМИ