Рабочий МТЗ: Нет зарплаты – до двух не считаем


Фото: TUT.BY
Рабочие Минского тракторного завода хорошо помнят стотысячные митинги 1990-х.

Сытые годы для МТЗ закончились в начале 1990-х в связи с кризисом в СССР. Заводчане организовали забастовку и участвовали в «первом белорусском Майдане». Бывший депутат парламента и известный профсоюзный активист Сергей Антончик в интервью tut.by вспоминает те события.

- В апреле 1991-го бастовали большинство белорусских предприятий, около сотни минских. На МТЗ искрой стало повышение цен на талоны для еды: в один день они стали дороже почти вдвое. На предприятиях действовали ячейки рабочего союза, в который входили наиболее образованные и авторитетные рабочие, большинство из них были членами БНФ. Ломалась эпоха, разрушалась советская империя. Назревал конфликт между людьми, которые хотели жить по-другому, и коммунистической номенклатурой.

Рабочий МТЗ: Нет зарплаты – до двух не считаем

Антончик считает, что последствия белорусских забастовок были фатальными для СССР.

- Беларусь считалась последним форпостом коммунистического заповедника. И когда поднялись наши рабочие, это было настолько сильно, настолько организованно, что стало неожиданным для партийной номенклатуры. В Беларуси после этого никогда больше не подняла голову Компартия, в отличие от России и Украины. Это были самые мощные забастовки во всем СССР. Говоря сегодняшним языком, это был первый белорусский Майдан. Бастовали по всей стране. Даже в маленькой Орше на митинги выходили 10-15 тысяч человек. В Минске 4 апреля было около 100 тысяч митингующих, 10-го - около 70 тысяч, 23-го - около 50 тысяч, 24-го - около 30 тысяч.

Еще один выход рабочих МТЗ на улицу произошел в 2001 году. Почти тысяча заводчан перекрыла движение транспорта на улице Долгобродской из-за двухнедельной задержки зарплаты. Разошлись после обещания руководства повысить зарплату.

Рабочий МТЗ: Нет зарплаты – до двух не считаем

Хорошо помнит то время и другой собеседник издания — начальник одного из десятков конструкторских бюро МТЗ Василий Гнедчик.

— Поначалу я не знал, как воспринимать развал СССР. Я считал, что он вечный. Наши основные рынки сбыта резко просели, и спрос на тракторы упал в разы. Наиболее революционными были «кузнецы» (рабочие кузнечного цеха. — ред.). Нет зарплаты — до двух не считают, — говорит он.

Новости по теме

Новости других СМИ