Такое не забывается

Ирина Крылович, "Белорусы и рынок"

Главным экономическим событием уходящего года стал валютный кризис, завершившийся почти трехкратным обесценением белорусского рубля.

О том, что практически бесконтрольное печатание денег в предвыборный период может закончиться серьезным обвалом, многие предупреждали еще летом-осенью 2010 года.

Но даже в самых смелых прогнозах не было того, с чем в итоге пришлось столкнуться белорусской экономике в уходящем году. Официальные заявления и вовсе сводились к тому, что все эти прогнозы - результат больного воображения "пятой колонны", а в стране на самом деле все просто замечательно.
Именно с таких победных пресс-релизов началась обработка населения в первые дни 2011 года. Так, Нацбанк 3 января сообщал, что "в связи с улучшением (!) ситуации в экономике и снижением внешних рисков в 2011 году" (!!) границы коридора для корзины валют снизились по сравнению с 2010 годом с +/-10% до +/-8%. "Для обеспечения стабильного курса национальной валюты в пределах данного коридора Национальным банком будут задействованы все необходимые меры в области денежно-кредитной политики", - сообщалось также в пресс-релизе Нацбанка.

Уже через неделю стало понятно, какими именно мерами собирается поддерживать стабильность курса Нацбанк - административными.

10 января резко - примерно в 200 раз - увеличивается биржевой сбор на торгах валютой. Таким образом фактически вводится налог на операции по покупке валюты, что ведет к дополнительным расходам импортеров. Объяснение Нацбанка - необходимость выравнивания условий сделок с валютой на биржевом и внебиржевом рынках.

25 февраля президент проводит совещание с новым составом правительства. Александр Лукашенко говорит что-то не очень конкретное про необходимость ужесточения валютного контроля, но, как оказалось, результатом этого обсуждения стало очень конкретное совместное постановление № 240/5 "О расчетах по импорту некоторых товаров".

Оно устанавливало, что покупка иностранной валюты для расчетов по импорту оборудования возможна только по внешнеторговому договору, сумма которого не превышает 50.000 EUR в эквиваленте. Как всегда из этого правила имелись исключения, но они должны были быть согласованы в ручном режиме наверху.

Неделю рынок пребывал в замешательстве, импортеры, предпринимательские союзы писали письма в Совмин, а среди населения усиливались девальвационные ожидания. Слухи "назначили" девальвацию на 9 марта.

Но вместо девальвации 9 марта вышел доклад МВФ по результатам работы миссии в конце января - начале февраля. В достаточно сдержанной манере фонд в качестве одного из выходов из сложившейся ситуации рекомендовал девальвацию. При этом все узнали не только о плохом платежном балансе и снижающихся резервах, но и о том, что эти резервы практически полностью сформированы из долгов Нацбанка перед коммерческими банками.

После доклада фонда, который власти обвинили в разжигании паники, Нацбанк снова опроверг слухи о девальвации и заявил, что "изменения обменного курса белорусского рубля, выходящие за рамки параметров, установленных Основными направлениями денежно-кредитной политики Республики Беларусь на 2011 год, не планируются и производиться не будут".

Стремительное вхождение в кризис.

Однако 15 марта Нацбанк принимает решение, которое, по сути, и является фактическим началом острой фазы валютного кризиса: срок резервирования денег на покупку валюты на бирже устанавливается равным 30 дням.

Следующие несколько дней доллары на бирже не продаются вообще. Межбанковский рынок, который, по замыслу Нацбанка, должен был оживиться, напротив, практически полностью схлопнулся. Банки опасались выходить из валютной позиции, не понимая, какие меры будут предприняты в дальнейшем.

Рынок наличной валюты еще жив, но этот вопрос "закрывается" Нацбанком уже через неделю. 22 апреля Нацбанк объявляет, что банкам на бирже не будет продаваться валюта для подкрепления обменных пунктов. В этот день НБ отменяет свое решение о 30-дневном сроке резервирования и устанавливает очередность удовлетворения заявок на бирже - первыми в списке идут покупка медикаментов и платежи за газ.

Рынок входит в ступор на всех сегментах, валюта исчезает из обменников, банки начинают вводить ограничения по использованию рублевых карточек в целях конвертации, межбанковский рынок делает первые шаги в сторону серых схем для преодоления рекомендательных ограничений по установлению курса в сделках с валютой, превышающего официальный не более чем на 2%.

29 марта Нацбанк расширяет этот коридор до 10%, однако оживляющего эффекта на рынок это уже не оказывает.

Параллельно с развитием валютного кризиса и на фоне снижения странового рейтинга Беларуси на внешнем рынке начинается рост доходности по белорусским облигациям, мировые инвестиционные консультанты констатируют наличие валютного кризиса и предрекают скорую девальвацию.

31 марта с целью успокоить и инвесторов, и население Нацбанк выпускает два пространных пресс-релиза, в которых фактически объявляет мораторий на принятие каких-либо решений, в том числе исключает возможность девальвации, подтверждает отказ от интервенций на бирже, заявляя о необходимости наращивания золотовалютных резервов.

И, возможно, мы бы еще осенью имели курс Нацбанка на уровне 3.000 BYR/USD, если бы не переговоры с Антикризисным фондом ЕврАзЭС. Там недвусмысленно намекали на необходимость девальвации для получения кредита.

Ползучая девальвация.

В правительстве также, судя по всему, были явные сторонники девальвации. В итоге, несмотря на объявленный мораторий бездействия, в середине апреля было заявлено о проведении дополнительной сессии на бирже.

19 апреля вице-премьер Сергей Румас и зампредправления Нацбанка Николай Лузгин называют ориентировочный курс на допсессии. Он может составить 3.700-4.100 BYR/USD. В тот же день Нацбанк объявляет об отмене ограничений по установлению курса в сделках на межбанке, сохраняя при этом ограничение +2% на рынке наличной валюты.

Рынок не успевает прийти в себя, как 21 апреля Нацбанк доводит устную рекомендацию: не устанавливать курс выше 4.500 BYR/USD. Межбанк снова становится "колом".

Затем Нацбанк заявляет об отказе от допсессии, объяснив это техническими сложностями. Истинные причины отказа до сих пор неизвестны.

Не исключено, что Нацбанк решил отказаться от вывода реального курса из тени до тех пор, пока резервы не будут пополнены за счет новых займов и доходов от приватизации (на тот момент возможность продажи "Белтрансгаза" за 2,5 млрд. USD уже была озвучена и согласие "Газпрома" фактически получено).

Тем временем дефицит валюты на наличном рынке перешел в хроническую стадию. Люди сутками простаивают в очередях, пытаясь выловить единичных продавцов валюты. В очередях случаются драки, начинает процветать черный рынок валюты.

6 мая Нацбанк сообщает о расширении коридора колебания корзины валют с +/-8% до +/-12% с 12 мая, а 11 мая объявляет о снятии ограничений на наличном рынке валюты по установлению курса. Однако параллельно доводит потолок - 4.000 BYR/USD.

Как рассказала на следующий день тогда еще глава Беларусбанка Надежда Ермакова, "банки переговорили между собой и определились, что наиболее реально рыночным условиям отвечает" именно такой курс. Но, как оказалось, вступившие фактически в сговор банки ошиблись. Никакого рынка не получилось. Валюта в обменниках не появилась.

Между тем установленным 11 мая в обменных пунктах курсом на уровне 4.000 BYR/USD фактически была легализована девальвация на 30%.

20 мая премьер-министр Михаил Мясникович заявляет, что правительство и Нацбанк разработали двухступенчатую программу по унификации курсов. Какие-то меры будут приняты до получения первого транша кредита ЕврАзЭС, а после курс будет устанавливаться на основе спроса и предложения.

В понедельник, 23 мая, председатель правления Нацбанка Петр Прокопович, вышедший после болезни, и являвшийся противником резкой девальвации, подписывает решение об установлении с 24 мая официального курса белорусского рубля по отношению к доллару на уровне 4.930 BYR/USD.

Таким образом, Беларусь официально признает девальвацию национальной валюты на 56,3%.

Летняя жизнь с множественностью курсов.

Но, несмотря на резкую девальвацию, валюта не появляется, так как Нацбанк возвращает ограничение по установлению курса на всех сегментах рынка на уровне +/-2% к официальному и сохраняет очередность удовлетворения заявок на бирже.

4 июля Совет Антикризисного фонда ЕврАзЭС принимает решение о выделении Беларуси кредита на 3 млрд. USD сроком на 3 года. Первый транш в размере 800 млн. USD поступает в Беларусь 21 июня, но ни о какой унификации курса никто даже не заикается.

Страна продолжает жить в условиях множественности курсов, правительство "наслаждается" улучшением параметров по сальдо текущего счета - многие импортеры фактически свернули свою деятельность, экспортеры распродают склады, зарабатывая на девальвации. Народ страдает постоянными приступами ажиотажа, скупая потребительские товары в ожидании новой девальвации.

Наличный рынок валюты все больше криминализируется, при этом курс на черном рынке, как шутят в народе, растет соответственно номеру месяца (в июне - 6.000 BYR/USD, в июле - 7.000 BYR/USD и т. д.). Беларусбанку предоставлено право продавать валюту населению по официальному курсу на социальные нужды.

Лето проходит в заботах о кадровом составе Нацбанка. 20 июня фактически покидает свой пост Петр Прокопович, руководивший банком более 10 лет. Однако указ о его отставке подписывается только 19 июля. 27 июля указом президента на пост главы Нацбанка назначается Надежда Ермакова.

Понимая, что с возвращением рабочих и служащих из отпусков, а учащихся - в учебные аудитории надо что-то решать, чтобы не допустить социального взрыва, президент 30 августа после проведения нескольких закрытых совещаний объявляет о введении в сентябре дополнительной сессии на бирже.

Через допсессию - к унификации.

14 сентября проходят первые торги на дополнительной биржевой сессии. Курс доллара по итогам торгов устанавливается на уровне 8.600 BYR/USD. В обменных пунктах курс продажи доллара доходит до 9.100 BYR/USD - с 14 сентября отменяются ограничения на отклонение курса от официального не более чем на 2%.

Население начинает активно сдавать валюту, повышение ставки рефинансирования позволяет банкам устанавливать высокие проценты по рублевым депозитам - люди несут рубли в банки, чтобы хоть как-то компенсировать потери от девальвации.

На дополнительной сессии рубль начинает также укрепляться, предложение валюты на ней обеспечено тем, что после открытия дополнительной сессии межбанковский рынок практически закрыт, - на нем разрешены сделки на сумму не более одного лота (1 тыс. единиц иностранной валюты).

Неизвестно, как долго бы просуществовала дополнительная сессия, так как Нацбанк в начале октября все еще говорил о "нащупывании" равновесного курса, если бы опять-таки не подпирали сроки согласования с Антикризисным фондом ЕврАзЭС выделения второго транша кредита. К тому же, вероятно, правительство получило сигналы от России, что сделка по продаже "Белтрансгаза" может быть закрыта в ноябре и не исключено, что Россия не желала вливать в экономику Беларуси 2,5 млрд. USD в ситуации, когда в стране существуют два курса.

Так или иначе, но 15 октября вице-премьер Сергей Румас объявил, что принято решение об объединении курсов 20 октября.

20 октября торговые сессии на бирже были объединены. Страна распрощалась с множественностью курсов, просуществовавшей более полугода. По итогам торгов курс доллара, который теперь стал официальным, установился на уровне 8.680 BYR/USD.

Таким образом, была признана свершившейся еще одна девальвация белорусского рубля, которая на момент объединения курсов составила 189% по отношению к курсу на начало года.

Куда уж хуже.

По состоянию на 26 декабря официальный курс доллара установлен на уровне 8.380 BYR/USD. Таким образом, общий уровень девальвации за год несколько снизился и составил 179% по отношению к курсу на 1 января 2011 года (3.000 BYR/USD), однако сути произошедшего это не меняет.

2011 год войдет в историю Беларуси как год беспрецедентного обвала национальной валюты, результатом которого стали падение долларовой средней заработной платы почти вдвое и разгон инфляции, которая на 20 декабря составила более 107%.

Пожалуй, единственным "достижением" власти в этом году можно считать то, что свершившийся обвал не имеет "лица". Никто не взял на себя персональную ответственность - даже Петр Прокопович, подписавшись под первой девальвацией, через несколько дней недоумевал, для чего она была нужна. И до сих пор непонятно, можно ли было пройти каким-то другим путем, не стоило ли девальвировать рубль еще в марте, но в гораздо меньшей степени? Или почти 200-процентная девальвация кому-то очень импонировала?

И как бы власти ни пытались уговорить себя и население, что, мол, все это очень скоро забудется, на самом деле такое не забывается.

Потому что за рамками сухих цифр и дат остались маленькие и большие трагедии простых людей и предпринимателей, которые испытали чувство унижения, когда невозможность купить валюту не позволяла им расплатиться с долгами, выехать к близким, которые находились отнюдь не в дальнем зарубежье. Да и опыт показывает, что бывшие граждане СССР до сих пор отлично помнят и даты, и размер советских деноминаций, денежных реформ, обесценения облигаций и прочих финансовых "неурядиц" прошлого века, которые приводили к потере сбережений и снижению уровня жизни.

Конечно же, наступающий 2012 год будет лучше, чем уходящий. Еще одного такого же обвала ни действующая экономическая модель, ни политическая система просто не выдержат. Но первенство по инфляции в регионе нам наверняка обеспечено и в следующем году (она планируется на уровне 20-22%, и это если повезет).

Что же касается дальнейшей судьбы белорусского рубля, то, как заявлял Нацбанк, средний курс рубля к доллару по 2012 году прогнозируется на уровне 9.150 BYR/USD. Таким образом, мы перешагнем, наконец, отметку трехкратного падения рубля по отношению к курсу на 1 января 2010 года и девальвируемся, вернее (в терминах Нацбанка, который слова "девальвация" не приемлет), "скорректируемся" за год еще как минимум на 10%, а может, в отдельные моменты и на 20%.

поделиться

Новости по теме

Новости партнёров