Спасти младшего сержанта Захарченко


В Литве ожидает возможной экстрадиции в Беларусь 22 -летний Степан Захарченко. Если его выдадут белорусским властям, то Степан обязательно окажется в тюрьме как дезертир и изменник родины.

Его показательно накажут за нежелания стрелять по мирным гражданам и выполнять преступные приказы командиров.

Год назад младший сержант роты глубинной разведки спецназа минобороны бежал от побоев и издевательств офицеров и чудом добрался до безопасного Вильнюса.

Все произошло летом 2011 года. В разгар "молчаливой революции", когда во многих городах Беларуси на улицы выходили спонтанно сотни людей с протестом против режима Лукашенко, власти решили разучиться поддержкой силовиков. Именно тогда Лукашенко дал огромные права КГБ и потребовал от силовых структур чуть ли не клятв верности.

В 120-й отдельной, мобильной бригаде МО, расположенной в Минске, тоже решили отличиться.

"Белорусский партизан" разыскал Степана Захарченко, чтобы он рассказал свою историю.

- Меня призвали в армию зимой 2011 года из Гомеля. Я учился заочно в украинском филиале российского института и работал в Белтелекоме. В армии я стал младшим сержантом роты глубинной разведки. Я представить себе не мог, что с нами так жестоко будут обращаться офицеры.

Мы подвергались постоянным жестоким физическим и моральным издевательствам. В результате, я попал в госпиталь.

- А за что вас били?

- За любую провинность. Нас воспитывали избиениями. Часто без всякий даже видимых причин. По вечерам офицеры часто были пьяные. Много пили. Среди офицеров много бывших десантников.

Я попал в госпиталь, потому что мне отбили почку. Любая провинность заканчивалась избиением.

Иногда ради развлечения они устраивали массовые побоища, ставили на соль, на кости.

- Вы пробовали жаловаться в прокуратуру на это?

- Я лично не жаловался, но написал однажды жалобу мой товарищ. В результате он лежал в госпитале дольше меня. Им, конечно, дали за это, наказали, но потом они отомстили ему в два раза сильнее. Они постоянно нам говорили, что жаловаться бессмысленно, потому что "все спишут на технику безопасности".

- Это же какая-то показательная бригада?

- В этом то и проблема. Была бы это обычная часть, все может было бы нормально. У нас в 2011 году погибло 2 солдата. Эти смерти списали на технику безопасности.

- А кто больше всего издевался над солдатами?

- Можно я не буду называть звания, а только фамилии? Это Бойко, Жицкий, Князев и Бортницкий.

- Ты решил сбежать из-за издевательств?

- Последней каплей, которая переполнила мое терпение, и подтолкнуло меня покинуть часть и бежать в Литву, это собрание сержантского состава. Сержантов батальона разведки собрали и замполит раздал нам бумагу, в которой было написано, что в случае если силы МВД не будут справляться с массовыми выступлениями протеста со стороны населения, то мы берем на себя обязательство выполнить любой приказ президента и открыть огонь по гражданам страны, которые угрожают конституционному строю Беларуси. Что-то такое было написано, дословно сейчас трудно вспомнить.

- Это было обязательство какое-то или психологический тест?

- Это было наше согласие выполнять любой приказ. Мы должны были этот листок подписать. Я не знаю, действительно ли этот приказ пришел сверху или это была просто какая-то провокация, проверка на верность власти. Солдатам такие бумаги не давали подписывать. Но нам офицеры сказали, либо вы подпишете, либо на дембель уйдете инвалидами.

- И как вы все отреагировали?

- Из восьми сержантов 5 человек подписали бумагу, а трое, включая меня, отказались это делать. Нам стали угрожать. Меня, например, вызвали в кабинет командира роты и хотели избить, но я вырвался и убежал. Я нашел своего товарища - сержанта Гавриленко - и сказал ему, что нам не выжить здесь. И мы решили после ужина бежать из части.

- Но вы понимали, что идете на уголовное преступление - дезертирство?

- Мы все понимали, но мы хотели сохранить хотя бы свое здоровье. Просто уже не было сил терпеть.

- Почему ты не подписал бумагу политруков? Подписал бы и жил спокойно, как те 5 сержантов.

- Я профессионально занимался стрельбой 5 лет. Меня не случайно взяли снайпером. Но я не хочу видеть через прицел своего соседа или обычного гражданина Беларуси, который вчера мне дорогу уступил. Я не хочу играть в эти кровавые игры. Я хочу спокойно жить и водить ребенка в сад. Больше мне ничего не надо.

- И как ты добрался до Вильнюса?

- Мы бежали 26 июля 2011 из воинской части. Я предложил товарищу двигать на запад, но он решил идти домой. Перелезли через забор, скинули кителя. У нас было 70 тысяч белорусских рублей, взяли такси и доехали до вокзала, потом добрались до трассы Минск-Гродно. Товарищ мой отказался двигаться в Литву и отправился домой, к родителям. Как я знаю, он получил 2 года тюрьмы. Я на попутке добрался до границы. Нам просто повезло, нас видел ОМОН еще в Минске на остановке, но не подошел к нам.

Водитель довез меня до Каменного лога. С собой у меня была пачка сигарет, мобильный телефон и военный билет.

- И ты решил пересечь границу?

- Да, буквально в километре от КПП. Я же знаю, как пройти через лет. Был туман, моросил дождь и в 3 часа ночи я перешел в Литву. Долго шел по лесу, потом полями. Вышел там на трассу, остановил грузовик и попросил добросить меня до Вильнюса.

- То есть там до сих можно легко перейти границу?

- Да, я прошел очень близко от пограничного поста. Я приехал на вильнюсский вокзал и увидев первый патруль полицейских, подошел и сдался.

- Как сдался?

- Я подошел к полицейским и сказал: "Помогите мне, я из Беларуси. Мне нужна помощь". Меня отвезли в участок, там уже спросили, приехал ли я просить политического убежища. Я тогда толком не знал, что это. И я написал заявление о политическом убежище. Я описал свою историю, потом несколько раз рассказал чиновникам миграционной службу о своей истории. Мое дело приняли к рассмотрению.

- А что происходило дома, с родителями?

- К родителям приехали из части, стали уговаривать мать, чтобы она мне позвонила и уговорила вернуться в часть. Обыск провели дома. Изъяли дома все документы - даже свидетельство о рождении.

- А у родителей не было проблем на работе из-за тебя?

- Мать у меня в Гомеле работает учителем географии, она получает президентскую премию как очень хороший учитель. Им угрожали: "Верните, а то у вас будут проблемы",- но особо их все-таки не трогали".

- Почему тебе не дали политическое убежище?

- Формально мне говорят, что мое дело не подпадает под первый пункт Женевской конвенции и дезертирство не является основанием для предоставления статуса политического беженца. Но я же бежал не от хорошей жизни. Я благодарен Литве, которая меня приняла и помогла, как смогла. Но мне кажется, что пару чиновников в миграционной службе, которое вели мое дело, не захотели подойди к делу внимательно".

Сейчас Степан ждет рассмотрение своего дела в Страстбургском суде. Если Захарченко выдадут Беларуси, его ждем неминуемая тюрьма. Беглому сержанту грозит жестокое, показательное наказание.

Министерство обороны Беларуси продолжает разыскивать военнослужащего срочной службы Степана Захарченко, самовольно оставившего 27 июля 2011 года воинскую часть.

Как сообщает пресс-служба военного ведомства, по факту самовольного оставления части возбуждено уголовное дело. В ходе изучения обстоятельств совершения преступления установлено, что Захарченко характеризовался крайне негативно. Своими сослуживцами Захарченко характеризуется как "ленивый, хитрый и изворотливый человек, склонный к обману и нарушению дисциплины, постоянно ищущий личную выгоду и конфликтующий с окружающими".

Военные пытаются представить его лентяем и симулянтом. Сообщают, что за период прохождения службы неоднократно пытался уклониться от выполнения своих обязанностей путем многочисленных необоснованных жалоб на состояние здоровья. Правда, не поясняют, как ему могли присвоить звание сержанта.

Литовцам тяжело принимать решения под давлением белорусских властей. Известно, что Литва как государства, а литовские чиновники лично, очень уязвимы от Беларуси, зависят от белорусских контрактов и белорусских денег. Бедной Литве сложно защищаться от давления и шантажа со стороны соседнего государства.

Однако судьба молодого, 22-летнего человека иногда важнее всех материальных выгод. От того, как решиться судьба Захарченко может зависеть жизнь многих белорусов, которым когда-то придется решать, выполнять или нет преступные приказы.

поделиться

Новости по теме

Новости партнёров