Коваленко: Я создаю пиар белорусскому флагу - фото, видео

Яна Ильина, "Народные новости Витебска"

"ННВ" побывали в гостях у политзаключенного, активиста КХП-БНФ Сергея Коваленко, который вечером 26 сентября был освобожден из могилевской колонии и сейчас находится дома в Витебске.

Если сказать, что в семье Коваленко сегодня (27 сентября – ред.) большая радость, это значит ничего не сказать. Достаточно просто увидеть глаза родных Сергея – у них столько счастья и гордости за него, что всякие слова просто лишние.

Коваленко: Я создаю пиар белорусскому флагу - фото, видео

Все фото Сергея Серебро

На кухне что-то жарится, идет вкусный запах – это хлопочет госпожа Лидия. И хотя она ночь не спала, но старается, что-то готовит для любимого сына. Жена Елена ласково берет мужа за руку – и этот жест красноречивее ста признаний в любви. Не отходит от папы Вика, которой чуть больше годика. Она по-новому знакомится с этим мужчиной, которого до сих пор знала по портрету на маминой майке. А потом девочка достает из шкафа новогоднюю мишуру и цепляет себе на шейку – ребенку интуитивно понятно, что в доме какое-то большое событие, что даже Дед Мороз отдыхает. А у Валика сегодня двойной праздник: и отец наконец дома, и в школу разрешили не идти!

Коваленко: Я создаю пиар белорусскому флагу - фото, видео

Сам Сергей надевает стильный полосатый свитер, который подает жена, в шутку бьет грушу, на которой тренируется сын, и говорит: "Вот, видите, как похудел? Такой живот в тюрьме отрастил, у меня никогда в жизни такого не было. Теперь вешу аж 91 кг! А был 45".

Коваленко: Я создаю пиар белорусскому флагу - фото, видео

Сергея буквально разрывают на части: и на его, и на Еленин телефон звонят и звонят журналисты из разных, белорусских и иностранных, СМИ. Мы, местные, уже сидим и терпеливо ждем. Наконец, Сергей приходит к нам в комнату. Валик прикрепляет бело-красно-белый флаг на свою клюшку. Отец помогает и смеется: "Ну, такого хоккея они еще не видели...". Я включаю диктофон, и Сергей сразу же переходит на другой, серьезный тон:


– Сергей, что ты почувствовал, когда переступил родной порог?

– Впечатление, как будто вчера вышел из дома, а сегодня зашел. Ничего особенно не изменилось. Изменились только дети – мои солнышки, мои любименькие. Хотя, по времени, я их только два месяца не видел: они приезжали ко мне на свидание. Я и жил там ради них – ради Вики, Валика, Лены. Их имена у меня даже на часах есть.

– Во всем, что с тобой произошло: флаг, елка, суд, голодовки, тюрьма – было что-то важное для тебя, какой жизненный урок?

– Все, что делается, дает свои плоды. Даже тюрьма.

– И в чем были эти плоды?

– Плоды? Плоды... (задумывается). Было привлечено внимание к нашей борьбе. В мире увидели, что мы боремся. И людей это цепляет. Наша борьба подталкивает других людей к борьбе.

– Что было самым страшным, тяжелым на этом отрезке твоей жизни?

– Ничего страшного не было. Хотя, если я скажу, что мне там было хорошо, это будет неправда. Моментами было и грустно, и скверно на душе.

– Приходили мысли: а может, это все зря?

– Когда голодаешь, психологические срывы, конечно, бывают. Чувства меняются. Кажется, что многое не имеет смысла. Но это испытание... И в итоге понимаешь, что это просто чувственная ложь, и опять продолжаешь бороться. Кстати, когда был на голодовке, таких мыслей – о бессмысленности, не было. А когда вышел из нее, казалось, что я сам себе, своей идее изменил. Это был очень сильный разрыв, когда стоял выбор: умереть или быть с семьей.

– О своем поступке – флаг на Рождество – не жалеешь?

– Конечно, нет! (Улыбается)

– Неужели, и дальше будешь продолжать делать то же самое?

– Конечно, и дальше будут вывешиваться флаги.

– А для чего ты это делаешь?

– Я как-то, еще до тюрьмы, ходил на семинар, там выступал политтехнолог. И он говорил вещи, которые я и к нему интуитивно понимал: что пиар-образ может быть все, что угодно – предприятие, человек, флаг, герб, страна, город. Так вот я создаю пиар-образ нашего белорусского флага. Заодно, получается, и самого себя. И этот пиар-образ нужно постоянно поддерживать. После елки я вывешивал флаги на остановках, на домах. И другие люди тоже это делают, не только я. Иначе говоря, мы перманентно работаем на наши национальные символы. И кто больше работает на эту идею, тот показывает себя как личность. Власти пытаются выставить нас сумасшедшими, дураками, но придет время, и люди увидят, что, как и для чего это делалось.

– И все же, честно: прежде всего это пиар флага или самого себя?

– Когда я полтора года работал "в Мироне", меня вообще никто не знал. Так на что я тогда работал? А когда меня уже начали задерживать, то, получается, и я стал уже известным.

– В колонии на тебя оказывали давление?

– Я был в так называемой "красной зоне". И там меня через некоторых специально обученных людей из числа "зеков" пытались очернить. Очернить мой авторитет среди заключенных. И иной раз приходилось с этими "зеками" разбираться, объяснять им популярно, что они немного ошибаются. Двум я объяснил хорошо – больше они не требовали объяснений.

А вообще, помещение в "зону" – это уже давление. Со всеми последствиями. Одни "зэки" к тебе так относятся, другие – этак. Мне казалось, что негатив шел именно от милиционеров. Они мне говорили: "Какой ты политик, ты баклан". Так там называют хулиганов. А потом те же самые слова мне говорит "зэк". И я понимал, от кого идет посыл. А вообще "политических" там уважают, причем именно блатные уважают. Может, это кому-то и покажется диким...

– А как другие заключенные воспринимали, что ты флаг на елку повесил?

– По-разному, как и здесь, на свободе. Кто говорил, ты зря это сделал, а кто говорил: герой, молодец. Однако большинство поддерживало меня, понимало и уважало. Поддержка выражалась в добром слове, в том, что кто-то чем-то поделится, тем же чаем. Да и просто она была видна по глазам, по мимике человека.

– Как тебе далась просьба о помиловании?

– Я написал на имя Лукашенко прошение о помиловании и три месяца ждал. Просьба была пустая, без чувства вины. Написал просто: "Прошу вас меня помиловать". У меня восемь дней после этого голова болела – так мне было не по себе. Написал, потому что они меня попросили это сделать. Чтобы быть с семьей...

– А с чем ты связываешь свое внезапное освобождение?

– С утра во вторник, 25 сентября, в колонии был апостольский нунций в Беларуси Клаудио Гуджеротти. А после обеда нас (Сергея Коваленко и Павла Сыромолотова, который был осужден за поджог здания КГБ в Бобруйске – примечание "ННВ") уже освободили. Но мы сидели в "транзитке" и ждали сутки, пока в колонию придет письмо с подписью Лукашенко.

Я думаю, что ситуация уже подходила к тому, чтобы меня освободить. А тут еще так подействовал визит посланника Папы Римского.

– Как прошла ваша встреча с Клаудио Гуджеротти?

– Его сопровождали переводчик и представитель Департамента исполнения наказаний из Минска. Мы говорили полчаса. Я рассказал, как ездил по "психушкам", как из меня пытались сделать сумасшедшего. Клаудио Гуджеротти сказал, что Папа Римский беспокоится о нас, белорусских политзаключенных. И молится за нас. Я попросил: помолитесь за Беларусь, за мою семью. Апостольский нунций обещал приехать к нам в гости сюда, в Витебск. И передать лично мое приветствие Папе, когда поедет в Рим.

– А у тебя самого какие сейчас планы?

– Работать. Меня заказчица уже ждет 10 месяцев, чтобы я дальше продолжал ремонт ее квартиры. Ей очень нравится, как я работаю. Играть с детьми буду, сына на хоккей, на музыку водить. Дел хватает.

– Хорошая жена – это половина успехов мужчины. Ты благодарен Елене, что так понимает тебя, что ожидает, что поддерживает?

– Да, конечно. Жена – моя ученица. У меня такая аналогия: когда раньше воины дрались и погибали, защищая замковые стены своих городов, то женщины выходили и заменяли мужиков. Так и моя жена: когда меня посадили, устроила им здесь бой. Она большая молодец.

поделиться

Новости по теме

Новости партнёров