Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

Екатерина Синюк, TUT.BY

28-летний Юрий Магер переехал в Минск, когда ему было только 18. Тогда он был "беларускамоўным хлопцам" из Ивья, который долго не мог привыкнуть к шуму столицы.

Сначала армия, затем поступление в Белорусский государственный университет физкультуры, а после - служба в милиции. Семь лет в Департаменте охраны и вот уже два года - в ОМОНе. На недавнем конкурсе на лучшего сотрудника патрульно-постовой службы ОМОН ГУВД Мингорисполкома он стал лучшим – набрал наивысший балл по физической и огневой подготовке. TUT.BY встретился с Юрием, расспросил о жизни, работе и о том, как его поменяла столица.

По должности Юрий Магер – милиционер-водитель. В какие-то дни он водитель автомобилей, именуемых в народе "автозаками", а в остальные, как правило, сопровождает электропоезда или дежурит на ж/д вокзале. Если есть необходимость – выходит и на массовые мероприятия.

Говорили мы с Юрием 14 октября сначала в военном городке, где располагается одна из омоновских баз, а затем - в электричке. В этот день он с напарником сопровождал электричку Минск - Жодино.

Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

"Наша главная задача – охрана общественного порядка. Если это работа в электричке, то примерно раз в 20 минут мы проходим по вагонам и смотрим, все ли в порядке. Периодически нас вызывают по кнопке "милиция", - рассказывает Юрий Магер, и практически сразу на эту кнопку кто-то нажимает. Водитель поезда просит сотрудников милиции "срочно прийти в 4-й вагон". Мы в этот момент, кажется, в десятом.

Впервые в жизни приходилось догонять омоновцев - обычно в жизни происходило наоборот. Пока я добежала до 4-го вагона, электричка уже сделала остановку и одна из "дебоширок" покинула вагон. Узнаю, что в конфликт вступили две женщины. Одна из них в подпитии. Из-за чего возник спор – непонятно, но по коротким отрывкам фраз стало ясно, что он был как-то связан с Днем матери и с тем, что кого-то из женщин слишком громко с этим праздником поздравляли. Гражданка, которая вызывала милицию, заявила, что пассажирка ее этим оскорбила.

Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

"Почему пошел в ОМОН? – повторяет мой вопрос Юрий. - Здесь нужны сильные ребята, физически хорошо развитые". Тут же я узнаю: чтобы устроиться в ОМОН, нужно сдавать нормативы - подтягивания, прыжки с места и т.д. Подтягиваться надо, например, около 20 раз, прыгать – не меньше, чем 2,6 метра.

В ходе разговора обращаю внимание, что Юрий говорит на заметной "трасянке" (смесь русского и белорусского языков. - Прим. TUT.BY). "В деревне у меня была "беларускамоўнае школа", мы там почти все "размаўлялі". А в Минск приехал - белорусский язык стал забывать", - объясняет омоновец.

- Так почему перестали?

- У нас (в ОМОНе. - Прим. TUT.BY) не говорит никто, не с кем практиковать. Никому не надо, и мне не надо. Если бы говорили все вокруг, я бы тоже говорил. А сейчас у меня не белорусский, а ломаный язык. Когда долго не говоришь, "мова" и забывается.

Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

Наш разговор прервался. Обращаем внимание на шумную компанию парней. Один из них пьет пиво. "Вы нарушаете закон. Распитие спиртного в общественных местах запрещено", - назидательным тоном сообщают "распивающему" сотрудники ОМОНа. Его данные сообщают кому-то по рации. Правда, самому виновнику, судя по реакции, как-то фиолетово: улыбка не сходит с его лица. Позже выясняется, что парень совершал и более серьезные нарушения – 4 раза сидел в тюрьме за кражу. Данные мужчины переписали - его ждет штраф.

Идем дальше. Внимание омоновцев привлекает мужчина лет 50-ти, робко сидящий в конце вагона.

- Можно посмотреть ваши документы? – обращаются они к нему. Робость мужчины мгновенно меняется на испуг.

- А вам что, ориентировку на меня дали, или что?! – тараторит он и достает документы трясущимися руками.

- Нет, не давали. А должны были? – уточняет у него милиция. Данные этого мужчины тоже передали по рации. В розыске не числится, но недавно он вышел из тюрьмы, где отбывал наказание за грабеж.

Покидая вагон, Юрий Магер рассказывает: "Вот это и есть наши будни. То дерутся, то пиво пьют, то курят, то оскорбляют. И так каждый день. Да еще к милиции сейчас не ахти относятся. Не уважают, как раньше. Раньше был участковый и мог сам всю деревню построить. А сейчас подойдет пьяница, обругает тебя, а ты ничего сделать не можешь. Составишь административный протокол, дадут ему 100 тысяч штрафа, ну и что?"

Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

Имидж милиции, считает сотрудник ОМОНа, надо улучшать. Правда, как это сделать, не знает. Нет у него и ответов на то, почему имидж сегодня уже не тот.

Неожиданно Юрий Магер рассказывает, что ему наскучила эта работа и он собирается уходить. Правда, не из милиции, а просто в другую роту – во второй спецвзвод того же ОМОНа, который работает "по вызову" и, по словам Магера, целенаправленно занимается задержаниями. "Там физкультуры больше", - коротко объясняет омоновец.

- А кого задерживать будете?

- Не знаю. Кого скажут, того и будем задерживать. Обычно преступников. Наркоманы, воры ну и так далее. Над нами много вышестоящих лиц, все решения принимают они. А мы под приказом, мы бойцы. Если есть приказ забрать, значит, мы должны забрать, значит, руководству виднее. Офицеры сказали - мы сделали. У вас свое начальство - у меня свое. Если вам начальство скажет: "Не едь туда, едь сюда", - вы же поедете туда, куда вам скажут, правильно?

Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

Награда за победу в конкурсе на лучшего омоновца

- А как определить на массовом мероприятии, кто совершает нарушения?

- Если массовое мероприятие разрешено проводить, то в основном мы стоим на контрольно-пропускных постах, смотрим, чтобы не проносили колющие, режущие предметы и т.д. Пьяные, бывает, пытаются прорваться. Распития спиртного мы тоже не должны допускать.

- В каких случаях вы можете применять силу?

- Мы подходим к вам, представляемся, говорим, что вы нарушили. Например, распивали пиво на улице. Дальше мы говорим: "Пройдемте для составления протокола". Вы говорите: "Я не пойду". Вот тогда, по закону, мы вас должны предупредить, что если вы не подчинитесь требованию сотрудника милиции, мы против вас будем применяться физическую силу и спецсредства. А если будете сопротивляться еще, то можем и надеть наручники.

- А если массовое мероприятие не санкционировано властями, вы перед разгоном тоже должны предупреждать?

- Все то же самое, но зависит от ситуации. Когда у тебя броня и шлем на голове, как ты тут представишься?

Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

Юрий подчеркивает, что для проведения массовых мероприятий необходимо получать разрешение городских властей. По мнению омоновца, разрешать протесты "нет большого смысла", потому что ими "ничего хорошего" не добиться.


Право на мирные собрания белорусам гарантирует ст. 35 Конституции, но в то же время порядок их проведения прописан в Законе "О массовых мероприятиях". На практике же для проведения протестных акций исполкомы разрешения, как правило, не дают.

Нашу беседу прерывает дедушка лет 60-ти. "Иди сюда, сынок", - подозвал он по-отечески двух крепких парней из ОМОНа. К нему подходит Юрий. "Извини, зять у меня - генерал. Ты его не знаешь? В погонах генерал, - начинает рассказывать дедушка, но потом, обращаясь к Юрию, вдруг срывается на крик: - Выйди отсюдава, чтоб я тебя не видел. Выйди, сказал! Или тебя сейчас арестуют! Людей не позорь!"

Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

После этого дедушка еще несколько раз повторил что-то про Чернобыль и компенсации, но речь была настолько сбивчивой, что понять его так и не удалось. Еще примерно минуту ругательства из уст дедушки и брызжущая слюна летели прямо в лицо омоновцу. "Лучше на такое просто не реагировать. Неадекватных людей, знаете, сколько?" - говорит Юрий, и они с напарником удаляются в другой вагон. Там спокойно. Мы продолжаем разговор.

- Сколько часов в день вы работаете? Как семья относится к вашей работе?

- Первая смена у нас с 7.00 до 16.00, вторая - с 14.00 до 23.00. Десять дней в месяце – выходные. Но могут, конечно, в любое время вызвать на службу. График не особо нормирован. Моей жене это не нравилось. Но закалка произведена была изначально. Я сразу сказал жене, кто в доме хозяин.

Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

- Как проводите свободное время?

- Когда выходной, езжу домой к матери в деревню. Там сотки, картошку копать надо, смотреть, чтоб сорняками земля не зарастала. Я и сам за городом живу, 10 км от Минска. То огород, то в сарае вожусь, то в подвале, то машину чиню в гараже, то с ребенком сижу. Ему год и два месяца. Иногда на рыбалку езжу, в футбол играю. За грибами летом хожу, за ягодами. В деревне много работы. Это же вам не Минск. Там природа, свежий воздух.

- И как вам Минск после деревни?

- Еле привык. Людей столько, суета, все так быстро ходят. Особенно в метро. Помню, еду, а там все так быстро, люди туда-сюда, туда-сюда…

В районе Колодищей внимание омоновцев привлекает компания неопрятного вида мужчин и женщин, сидевших в одном "пролете".

Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

У них проверили документы. Одна из женщин лет сорока, как оказалось, находится в розыске. По рации сообщили, что разыскиваемая настойчиво уклоняется от уплаты алиментов. Омоновцам надо доставить ее в Минск, в отделение милиции, поэтому до самого Минска она едет, сидя рядом с ними.

Чтобы доставить женщину в Минск, пришлось ее высадить и ожидать, пока приедет другая электричка.

Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

Через час электричка приезжает, и мы продолжаем разговор.

Боец ОМОНа: "Если бы в Минске было с кем говорить, может, я бы снова заговорил на "мове"

- Сколько вы зарабатываете? У вас есть свое жилье?

- Почти 10 лет в милиции, и я пока без квартиры. Живем с тещей, но, хорошо, очередь жены на жилье подошла. Строимся тут же, в пригороде. Дали льготный кредит под 20%. Сейчас вся зарплата на него и пойдет. А зарабатываю 5,5 миллиона в среднем. Если премию дадут, то больше.

Наш взгляд падает на объявление, где каменщикам, малярам и штукатурам предлагают по 9-10 млн рублей. Электрички такими объявлениями просто кишат. "Ай, да сейчас и обычные охранники больше зарабатывают", - коротко комментирует омоновец. Больше он на эту тему предпочитает не говорить.

- А новости читаете? Или литературу?

- А новости читать нет времени. Бывает, смотрю "Панораму" на БТ. Книги тоже не читаю, да и не люблю. Лучше всего мне дается спорт. Каждому свое ведь, правильно?

Новости по теме

Новости других СМИ