"Меня вынудили принять допинг"

Андрей Масловский, goals.by

Трехкратный олимпийский чемпион, депутат белорусского парламента 2-го созыва, главный тренер сборной России по гребле на байдарках.

В интервью Goals.by Владимир Парфенович вспомнил о первых шагах в гребле и работе в парламенте, как его называли «отмороженным оппозиционером» и выдворяли из состава НОК, как разбежались друзья и четыре года не удавалось найти работу, как единственный раз в карьере употреблял допинг и вынужденно уезжал в Россию.

— Как давно вы в гребле?

— С 1973 года. Привел школьный друг. Я тогда учился классе в седьмом. Практически все одноклассники ходили в различные секции. Я до гребли около трех лет занимался самбо и вольной борьбой. Но у меня случился полугодичный перерыв из-за болезни, после чего постеснялся возвращаться. Ну а друг предложил пойти в греблю. Пошел, полюбил и до сих пор люблю.

— И, как обычно бывает, друг потом перестал ходить.

— Нет. С Юрой долгое время тренировались вместе. Только результаты у него были не такими высокими. Но мы до сих пор дружим, встречаемся, ездим друг к другу в гости.

— Сколько времени прошло перед тем, как вы впервые оказались в лодке на воде?

— Практически на следующий день после записи тренер посадил в лодку с поплавками. Что называется, дал попробовать. А уже через три года я был в юношеской сборной страны.

— Стремительно.

— Да. Был запасным на чемпионате Европы среди юношей.

— Чем закончился первый серьезный старт?

— В 77-м чемпионат мира проходил в Болгарии. Я финишировал четвертым. Спустя год завоевал «серебро», проиграв всего две десятых секунды. А затем вплоть до 83 года не проиграл ни одного старта! Именно это достижение для меня главное, а не звание трехкратного олимпийского чемпиона.

"Меня вынудили принять допинг"

Фото: canoeing.by

— Постоянно думали об этой серии?

— Я стремился к этому! Хотел быть первым в каждом заезде.

— И сколько часов в день тренировались для достижения цели?

— Шесть. Три тренировки в день. Поднимался в семь утра. А последняя тренировка заканчивалась в половину седьмого вечера.

— Гребля — спорт сильных и мощных людей. Часто приходилось применять силу вне спорта?

— Всякие случаи бывали в жизни. Но я всегда стараюсь подобные ситуации обходить стороной. Исключение — только тогда этого уже не избежать.

— Правда, что во время заезда гребцы друг на друга матерятся и могут даже ударить один одного веслом?

— Кто вам такую глупость сказал?

— Друг занимался академической греблей. Он говорит, что с партнером у них такое постоянно приключалось.

— Просто ваш товарищ был спортсменом не очень высокого уровня — чайником. Гребцы мирового класса не ругаются. На это просто нет времени.

— Какие у вас были отношения с партнерами?

— Самые теплые и дружеские. Со всеми ребятами. Несмотря на то, что многие были конкурентами, никто не строил козни. Я считаю, что так вообще
никогда не надо делать. Все возвращается с удвоенной силой.

— Сейчас часто можно услышать фразу: "Раньше допинг кушали безбожно". Это так?

— Сказки. В нашей команде такого точно не было. Подобное чаще всего может случаться в велоспорте или тяжелой атлетике, но не в гребле. Я в жизни лишь раз принял два укола ретаболила. Это было на закате карьеры и меня к этому вынудили.

— Как это?

"К нам приехали представители минспорта и сказали, что мы должны установить больше рекордов, чем установят на Играх в Америке. И добавили, что всем сделают по паре укольчиков".

— В 1984 году вместо Олимпиады в Лос-Анджелесе для стран соцлагеря проводились Игры Дружбы. К нам на базу приехали представители министерства спорта и сказали, что мы должны завоевать столько-то медалей и показать свои высшие результаты. Должны установить больше рекордов, чем установят на Играх в Америке. И добавили, что всем сделают по паре укольчиков.

— И что после укола с вами было? Почувствовали прилив сил?

— Просто стал быстрее восстанавливаться. К примеру, обычно после обильной тренировки необходимо шесть часов на восстановление, а под действием препарата ту же нагрузку можешь выполнить уже через два часа.

— И как вы выступили?

— Выиграл в очередной раз.

— Олимпиада-80 — самое яркое воспоминание в карьере?

— Олимпиады вообще ни с чем невозможно и нельзя сравнивать. Это здорово.

— Вы помните все свои чемпионские заезды в Москве?

— Финальные — да. А вот полуфинальные забылись.

"Меня вынудили принять допинг"

Фото: wikimedia.org

— Давление со стороны ЦК было существенным? От вас требовали медалей или больше доставалось футболистам?

— Какие футболисты? Не было тогда футбола в СССР. И никогда не будет в постсоветских странах. Это все надуманная штука. Выиграли один раз чемпионат Европы и все. А остальное время борются за то, чтобы попасть на топ-турнир. Это же не уровень — это отстой!

Накануне Олимпиады было все: и давление, и обещания. Приезжали едва ли не каждый месяц и говорили, что квартиру дадут и так далее. А вот в 83-м, перед Лос-Анджелесом, никто не приезжал и ничего не обещал. Фигня какая-то! Значит, знали эти сволочи, что будем бойкотировать Игры!

— Как вообще отнеслись к этому бойкоту?

— Если бы на сегодняшнюю голову прожить ту ситуацию, то поехал бы выступать под олимпийским флагом. Никто не имеет права запретить спортсмену участвовать в Играх.

— И это автоматически занесло бы вас в число изменников Родины.

— Естественно. Система-то какая была. Хотя в Беларуси ничего не поменялось.

— Как восприняли развал Союза?

"Тогда было много оптимизма, что мы делаем правильно, разваливая Советский Союз. Но этого не надо было делать. Не надо было думать, что мы такие самостоятельные и большие перцы".


— Тогда было много оптимизма, что мы делаем правильно, разваливая Советский Союз. Но этого не надо было делать. Не надо было думать, что мы такие самостоятельные и большие перцы. Мы — никто! Нужно было только видоизменить систему государственного устройства, и страна бы жила и развивалась. Просто к этим реформам нужно было правильно подойти. Сейчас какие-то убогие попытки делаются — экономическое пространство и так далее. Но это все убожество по сравнению с тем, как должно быть. Ехал из Литвы в Латвию как раз в тот день, когда было вступление этих стран в шенгенскую зону. В два часа ночи на границе уже не было ни одного пограничника! А мы все торгуемся...


***

— Когда и как решили стать политиком и баллотироваться в парламент?

— Знакомые депутаты предложили.

— Осенью 2000 года на выборы вы шли побеждать или просто интереса ради?

— Побеждать. Думал, приду в парламент, постараюсь что-то изменить. Но после знакомства с этим органом (деятельностью, структурой, системой) стал протестовать. Начал обращаться в Конституционный суд. Когда Лукашенко заявил, что будет делать здравоохранение платным, например.

Отстоял позицию. В общем, три Конституционных суда выиграл. А потом Лукашенко говорит: «Ты больше в Конституционный не пиши. Пиши мне». Ну и однажды возник вопрос о том, чтобы стюардесс приравнять к членам экипажей и платить им такую же пенсию. Написал Лукашенко, он отписал Моровой — министру социальной защиты. Я к ней, а она: «Мы ничего не можем. Если сделаем стюардессам — потребуют другие». Вот и все. На этом все закончилось. А потом была голодовка.

— С какой целью?

— Основной задачей было внесение изменений в Избирательный кодекс, которые дали бы людям возможность открыто и честно выражать свое мнение. Этого в Беларуси до сих пор нет — кругом фальсификация. Поэтому я на выборы не хожу. А оппозиционеры, зная, что там творится, и агитирующие голосовать, проявляют неуважение к своим гражданам. Надо найти в себе силы и сказать: «Я иду на выборы, чтобы заработать западную копейку или грант». Это же чистая показуха! Нельзя этого делать. Если твой голос не учитывают и все подтасовано, о каких выборах можно говорить?

— Сколько было кандидатов в вашем округе?

— Три или четыре. Не помню уже точно, но Дима Усс (экс-кандидат в президенты Беларуси на выборах 2010 года — Goals.by) тогда был среди них. Я его честно переиграл. Мы после моей парламентской деятельности общались. Он говорил: «Я бы такого не смог сделать». Сегодня могу ему вот что сказать: Дима, ты держись! Я бы не смог сделать того, что ты делаешь сейчас. Он молодец. Честный человек со стойкой позицией и характером.

— Оппозиционных политиков в парламенте давненько не было. Как вы сумели туда попасть?

— А я не был оппозиционером. Шел на выборы без лозунгов и прочего. Шел ради того, чтобы белорусам было лучше. Но… Ко мне подходили люди и просили: "Давайте вы сделаете то-то". Я в ответ: "Хорошо. Я понесу "флаг", но вы должны стоять за мной". Но как доходило до дела — заднюю включали братки-белорусы. Я ж иду за вас решать ваши вопросы. Чего вы стоите сзади?! Нет, боятся…
— Какое ваше мнение о белорусском парламенте того времени и о людях, работавших вместе с вами?


"Однажды Лукашенко назвал меня отмороженным оппозиционером".

— Очень порядочные люди. Но не у всех хватало силы или упрямства, чтобы высказывать свою позицию. Однажды Лукашенко назвал меня отмороженным оппозиционером. Я встал и сказал: "Александр Григорьевич, у вас есть своя позиция, у Иванова своя, и у Парфеновича тоже. Я всегда ее придерживался, и буду придерживаться. И если она с вашей не сходится, то мы не должны, грубо говоря, друг другу лицо разбивать. Мы должны жить, работать и отстаивать каждый свою позицию".

— Когда это Лукашенко вам говорил такое?

— Было какое-то послание парламенту и правительству. После этого он извинился. Думаю, единственный раз в жизни.

— Характер работы Палаты представителей сессионный. Чем занимаются парламентарии между сессиями?

— Работа в округе, встречи с избирателями, законотворчество. Считаю, что сделал многое. Например, в Уголовном кодексе ужесточил сроки за употребление наркотиков. Но на то, чтобы это сделать, потратил 8 месяцев! Чтобы изменить статью в законе, нужно получить согласие всех министерств. Но сначала надо набрать большинство в парламенте. Предложение же идет не от депутата Парфеновича, а от всех. В общем, система сложная.

"Меня вынудили принять допинг"

Фото: nv-online.info

— Депутатам положены привилегии. Они остаются после окончания срока полномочий?

— Единственное что существует — пенсия. И то, когда наступает стандартный пенсионный возраст. Тогда бывший депутат получает доплату в 70 процентов депутатской зарплаты.


"У нас олимпийские чемпионы, выходя на пенсию, получают три прожиточных минимума в дополнение. Это детский сад".

Кстати, о привилегиях. Во всех странах, кроме нашей родной Беларуси с нашим родным руководителем НОК, олимпийские чемпионы получают пожизненную стипендию! В Литве, если ты выиграл чемпионат мира на олимпийской дистанции, ежемесячно будешь получать тысячу евро. Причем первая выплата уже на следующий день! А у нас олимпийские чемпионы, выходя на пенсию, получают три прожиточных минимума в дополнение. Это детский сад и убожество! Многие из-за этого уезжают в ту же Россию. Там пенсия две тысячи долларов. А наши чемпионы, в том числе и я, — простаки! Получаем 170 долларов, которые имеют все спортсмены Беларуси, пробывшие в сборной команде более пяти лет…

— Почему пропало желание продолжать политическую карьеру?

— Бесполезно. Попробовал идти снова в парламент, но не вышло.

— Не дали выиграть выборы?

— Меня даже не зарегистрировали.

— Тогда же случился выход из состава НОК. Как это произошло?

— Меня вывели с формулировкой "За дискредитацию олимпийского комитета".

— Что под этим подразумевалось?

— Позвоните Александру Григорьевичу как председателю НОК и спросите: "За что Парфеновича выгнал"?

— Вряд ли мне ответят на этот вопрос.

— А вы задайте. Спросить то можете. Позвоните в Администрацию. Вам, может, и объяснят. После того, как я ушел из парламента, у меня было три тетрадных листа в линейку с номерами телефонов друзей и товарищей. В результате осталось всего три номера! Все отвернулись, испугались и убежали.

— По этой же причине перестали возглавлять федерацию гребли?

— Проводили отчетно-выборную конференцию. Я ее выиграл, но Минюст признал итоги недействительными. Ну, я и решил уйти, чтобы не было проблем для остальных. И просто не выставил кандидатуру на повторной конференции.

— Правда, что после долго не могли найти себе работу?

— Да, четыре года. Пытался везде, где можно — отказывали. Боялись, что завтра придут, все заберут и бизнес закроют. Как жил? Друзья помогали. Не было ж ни грантов, ничего. А вот мой парламентский соратник Сергей Скребец до сих пор не может трудоустроиться. Даже дворником не берут.

— Так и созрело решение переехать в Россию?

— Обратился к своим друзьям: "Ребята, такая ситуация — последние шнурки доедаю. Поможете?" Через неделю пригласили. Стал помощником президента Всероссийской федерации гребли. Потом пошел старшим тренером по байдарке. Ну и теперь являюсь главным тренером сборной по гребле на байдарке.

— Как на это отреагировали в Беларуси?

— Друзья поздравили. Звонков было много. За исключением некоторых товарищей из нашей гребли. Ну как руководство федерации может мне позвонить? Это же равносильно увольнению.

— Не думаю, что все настолько печально.

— Вы же живете в нашей стране и не думаете о такой возможности?

— Ну, не за звонок же увольнять.

— Легко. У нас в неблагонадежные можно попасть в течение пяти секунд. Кто ж будет звонить?..


***

— Каков сейчас уровень российской гребли?

— Результат поднялся. Байдарка-четверка стала чемпионом мира. Это здорово! Команда сейчас третья в мире. Проигрываем пока венграм и немцам, но мы сделаем все возможное, чтобы сборная стала лучшей.

"Меня вынудили принять допинг"

Фото: imageshack.us.

— А если сравнивать с белорусской командой?

— Российская выше. В этом году у вас нет ни одной золотой медали в олимпийских дисциплинах. Да, Махнев и Петрушенко хорошие, опытные ребята, но уже в возрасте. Им сложно побеждать более молодых.

Рост белорусских гребцов начался при мне. На первом чемпионате мира после распада СССР мы не попали ни в один финал. Это было начало нашей работы. Я 12 лет руководил федерацией и за это время команда выросла. Мы сделали лучшую сборную в мире. Но сейчас она уже не та.

— Знакомы с главным тренером сборной Беларуси по гребле на байдарке и каноэ Владимиром Шантаровичем?


"У Шантаровича были хорошие достижения. Но их надо подтверждать каждый год. Если не улучшил, то ты уже стоишь на месте — пора уходить".

— Конечно. У него были хорошие достижения. Но их надо подтверждать каждый год. Если не улучшил, то ты уже стоишь на месте — пора уходить.

— Почему в Беларуси появляется так много хороших гребцов? Генетика?

— Мы в свое время постарались сделать так, чтобы ни один, даже самый маленький, сарай не развалился. Я Лукашенко предлагал не строить эти… Ну, в общем, не заниматься гигантизмом, а работать на развитие детского спорта. Особенно в малых городах. Есть речка, озеро — давайте построим маленькую базу: спортивный зал, душ, все такое. А то у нас хорошие пятизвездочные каналы, но тренируемся в бараках. А гребцы откуда? Люди просто продолжают работать. Но условия ухудшаются. Думаю, и результаты будут падать. Это касается не только гребли, но и всего белорусского спорта. Все стареет и дряхлеет.

Сейчас мы чудом проведем чемпионат мира по хоккею. Но я всегда задавал один вопрос: «Кто будет содержать эти огромные дворцы?» Мы говорим об экономии, а создаем суперзатратные механизмы. За счет чего они будут жить?

— За счет налогов белорусов.

— Правильно. Мало платим налоги, мало. Облупить надо народ полностью :).

— Можно надеяться на ваше возвращение в Беларусь в скором будущем?

— Я бы с радостью вернулся на родину, если бы мне сказали: "Приходи и работай". Как бы мне ни была близка Россия и российский спорт, я всегда переживал и переживаю за Беларусь. Я остаюсь белорусом. И считаю, что живу не в Москве, а в Минске.

— Устаете от переездов между столицами?

— Очень трудно и сложно без семьи. Но я каждый месяц бываю дома. Заезжаю на три-пять дней.

— Что делаете?

— Ложусь на диван и лежу :). Ну, на дачу съезжу, помидор сорву. По городу прогуляюсь вечером с собакой и женой. И почту просматриваю обязательно. Работа же продолжается.

Новости по теме

Новости других СМИ