Секреты эффективных заёмщиков

Виктор Мартинович, "БелГазета"

Наблюдение за драмой "Республика Беларусь в безуспешном поиске новых внешних заимствований" напомнило мне историю, случившуюся со мной 10 лет назад, когда из относительно благополучного минского района Зеленый Луг я перебрался в сильно пьющий, пропитанный декадентской брутальностью Автаз. Думаю, эта история может служить микромоделью того, что происходит в экономике нашей бесценной родины.

Вынося мусор, на одной из дверей в подъезде я обнаружил объявление: "Ироды, верните деньги!". Написано оно было от руки, явно старческим почерком. Что характерно, когда я дошел до мусорных баков и возвращался обратно, объявление с дверей уже сняли. Уже в тот момент мне нужно было обратить внимание на эту подозрительно тщательную заботу о кредитной репутации и безупречности долговой истории. Но я не внял.

Как оказалось, в квартире жила семья тихих алкоголиков. Ну, то есть днем они были вялыми тихими алкоголиками, а с наступлением темноты превращались в громких, бурных алкоголиков-гусар. Бился старый советский хрусталь, ревел кассетный магнитофон, ходили ходуном стены, приезжала на вызовы милиция. Словом, унылые будни Автаза. Время от времени в воздухе повисал онтологический вопрос: а на что, собственно, пьют? Но вопрос таял во время очередной ночной бури. Если так пьют, значит, есть на что.

Прошел год, и глава семьи, назовем его Петром, подкатил ко мне с просьбой долгануть сумму, адекватную стоимости трех бутылок чернил "Вкрадчивый бриз". Я денег дал, решив, что это самый простой способ сделать так, чтобы Петр с его вкрадчивым взглядом больного бульдога из моей жизни ушел навсегда. Ибо когда человек не работает, денег на то, чтобы отдать долг за три бутылки чернил "Вкрадчивый бриз", у него не может возникнуть никак. Это - закон физики, основа мироздания. А не отдав долг, он больше просить не будет.

Но не так прост оказался Петр! Вечером следующего дня он встретил меня во дворе и протянул мне одолженные вчера деньги. Я тихо припух от такой несказанной финансовой исполнительности, но еще больше я припух, когда обратил внимание на внешний вид Петра. Петр был одет в двубортный костюм в клеточку, явно чехо-словацкого производства. Причем костюм нес на себе явные признаки содержания в шкафу, т.е. не был подобран на свалке. "Я вот решил на работу устроиться, - вздохнул Петр. - Хватит уже бездельничать. На хладокомбинат ищут заведующего складом. Предлагают ..., - тут он назвал сумму, которая была в два раза выше моего должностного оклада в газете. - А у меня опыт. Я на овощебазе 25 лет проработал". В доказательство того, что хладокомбинат действительно ищет завскладом, Петр протянул мне оторванную от какого-то объявления бумажку с телефоном. Там значились только цифры номера, но вся история, вкупе с подмарафеченным видом Петра, меня пристыдила. "Вот я дурак! Да тут серьезнейший человек, с опытом хозяйственной работы! А я ему на чернила ассигнований выдать жалел!" - упрекнул я себя.

Через неделю Петр снова позвонил мне в дверь. Он был красен и слегка одутловат. Но ничего, работа завскладом на хладокомбинате и не такое с человеком делает, подумал я. "Ну как должность? - поинтересовался я у соседа. - Прогрессивку уже получили"? Но Петр отмахнулся и попросил занять ему сумму, равную 10 бутылкам чернил "Вкрадчивый бриз": "Сугубо до зарплаты, Витёк. Зарплата послезавтра. Ты меня знаешь. Я отдам". Я пожал плечами. Человек был в двубортном чехословацком пиджаке с признаками хранения в шкафу. На рукаве, правда, появилось подозрительное пятно, но это, видно, хладагент протек. С хладокомбината.

В общем, я выдал ему сумму на 10 бутылок "бриза". Петр исчез на три дня. Во мне уже начали шевелиться плохие мысли, когда он снова возник во дворе. На нем, помимо пиджака, был галстук в крупную серую клетку производства румынского завода "Дрочев Пер". Петр протянул мне занятые деньги. Он с трудом стоял на ногах. "Не жалеет себя мужик. Работа завскладом - очень стрессогенное занятие", - подумал я. Не зря же должностной оклад в два раза выше, чем у меня в газете.

Через неделю Петр опять появился в проеме моих дверей. Он был страшен. Щетина. Блуждающий взгляд. Воспаленные глаза. Пиджак был помят так, как будто Петру пришлось спать прямо за своим столом завскладом. "Витёк. Слыш. Такая бодяга. Долгани-ка..." - и тут он назвал сумму, за которую можно было приобрести сразу сто бутылок "Вкрадчивого бриза" и заодно воспользоваться услугами какой-нибудь быстрой на ласки автазовской барышни из тех, что дежурят у гастронома "Гастроном" перед закрытием винно-водочного отдела.

И вот тут во мне что-то шевельнулось. Наверное, именно это чувство, это шевеление заставляет людей сегодня снимать рублевые вклады с банков, несмотря на привлекательный процент по ним.

И я отказал Петру. Я отказал человеку в чехословацком пиджаке с признаками хранения в шкафу. Я отказал человеку в румынском галстуке. А на следующий вечер Петра очень сильно побили. Он лежал на земле и хлюпал разбитым носом.

"Он, ссука, теперь половине двора должен, - злобно пояснил мне другой сосед, без чехословацкого пиджака, зато с собственным автомобилем иностранного производства. - Занимал у людей, потом брал еще большие долги, чтобы отдать предыдущие. Ну и квасил беспрестанно. А сам говорил, что завскладом устроился. Козлина".

Поэтому, когда я вижу, как тщательно красят цеха заводов, как клепают фасады домов, выходящих на те улицы, по которым возят потенциальных белорусских кредиторов, когда, наконец, я смотрю на Дворец Независимости и прочие причиндалы белорусской успешности, я вспоминаю Петра. Его чехословацкий костюм и румынский галстук.

Марафет для желающего перекредитоваться - первое дело. Иначе лохи не поверят, что ты действительно что-то там зарабатываешь и платежный баланс у тебя в полном ажуре.

Петр, кстати, опять пьет. Я не знаю, кто его рефинансирует. Может быть, Венесуэла, Китай или Арабские Эмираты. Но у меня есть подозрение, что в его случае "голливуд" опять закончится шишками и носом, который расквасят кредиторы.

Будем надеяться, что в случае с Беларусью все закончится как-то иначе.

Новости по теме

Новости других СМИ