Лукашенко понимает: иногда необходимо сдавать своих чиновников на съедение людской молве и для выпускания пара

Надежда Кравчук, "Товарищ.online"

Уровень коррупции в Минске растет. В той или иной степени ей подвержены практически все отрасли и сферы деятельности.
Как сообщает БелаПАН со ссылкой на старшего помощника прокурора Минска Сергея Балашева, за девять месяцев 2013 года наибольшее количество коррупционных преступлений зарегистрировано в промышленности – 97, образовании – 59, государственном управлении – 35, торговле – 30, здравоохранении – 22, строительстве – 17. Количество таких преступлений, выявленных в текущем году, самое большое за последние пять лет – 354 случая коррупции только за 9 месяцев.


Не только официальная статистика, но и сами белорусы заявляют о высокой коррумпированности в стране. Так, в 2012 году Беларусь заняла 123-е место из 176 в рейтинге восприятия коррупции, составленном организацией Transparency International. Место "в хвосте" – то есть среди самых проблемных по уровню коррупции стран – мы разделили с Вьетнамом, Мозамбиком, Сьерра-Леоне и Мавританией.

Корреспондент сайта "Товарищ.online" спросила у юриста Гарри Погоняйло, почему коррупционеров в Беларуси становится все больше, несмотря на, казалось бы, серьезную борьбу с ними.

– Гарри Петрович, как Вы считаете, почему растут цифры по коррупционным преступлениям? Самих преступлений больше или просто повысилась раскрываемость?

– Официальная статистика говорит, что реальная раскрываемость этих преступлений растет. Замечу, что они, как правило, носят скрытый характер: раскрывается где-то в лучшем случае 1-2% от всех коррупционных преступлений, совершенных в частности в Минске. Поэтому можно оценить ширину и глубину коррупции в стране в целом. Видимо, статистика свидетельствует, что усилия и руководителя государства, и прокуратуры, и соответствующих структур по борьбе с коррупцией дают определенные результаты. Хотя не исключаю, что это результат такой компанейщины.

– Что Вы понимаете под компайнейщиной?

– Должна вестись последовательная и продолжительная борьба с коррупционными преступлениями. А у нас это решается не системно. Надавил глава государства, сказал, что надо показать результаты борьбы с коррупцией, и все дружно взялись, напряглись, статистику показали, отрапортовали – и все. Никто не думает, что повышение этой статистики, возможно, свидетельствует о более широком распространении этих преступлений. Ими охвачены сегодня все уровни властной вертикали и горизонтали. Получается, что мы по существу тонем в коррупции, а реальной борьбы фактически и нет.

– Почему так получается?

– Потому что срубили голову Змею Горынычу, а на ее месте вырастает еще две, а то и три головы. Явление разрастается, и бороться с ним крайне сложно именно теми методами и средствами, которыми это пытается делать наше родное государство. У нас развели кучу контрольных институтов. Контролеров очень много, только нередко они сами участвуют в коррупции. СМИ не имеют доступа ко многим вещам. Как тратятся деньги – тайна за семью печатями. Более того, многие громкие процессы сознательно проводят в условиях закрытого судебного заседания. Мы даже не знаем, что за преступления были совершены чиновниками высокого ранга, кто был задействован в этих схемах, о каких деньгах идет речь и где государство дало слабину. Не знаем, как работает исполнительная власть, обеспечивая так называемую борьбу с коррупцией. Не знаем, насколько эффективно правоохранители принимают меры по разоблачению коррупционеров. Этой информации очень не хватает. Мы не можем воздействовать на законодателей, чтобы исправить какие-то положения в законодательстве, которые могут быть причиной подобных преступлений.

– А уполномоченные органы разве не проявляют должного рвения в борьбе с коррупцией?

– Наши чиновники уповают только на репрессивные механизмы, только чтобы по указке кого-то разоблачить и привлечь. И многие коррупционеры остаются безнаказанными. По существу в стране действует такая система, когда чиновники буквально посажены на кормление и живут не столько за счет своей зарплаты, сколько за счет взяток, подношений и прочего. Вся эта неимоверно раздутая чиновничья рать, контролирующая рать и правоохранительные органы завязаны круговой порукой. И мы видим это, когда разоблачают взяточников в органах контроля, прокуратуре, МВД, КГБ и так далее. Естественно, при таком положении дел говорить об эффективной борьбе не приходится.

– По идее, строгость наказания за взяточничество должно охлаждать излишнюю любовь к деньгам у коррупционеров…

– Нужно делать системные шаги, а не просто карать, карать и карать. Знаете, это как на площадь собирают людей, чтобы покарать воров отрубанием рук, а в это время в толпе такие же братья по ремеслу обворовывают граждан. И их нисколько не беспокоит, что кто-то уже лежит на плахе. Так и наши чиновники. Они живут сегодняшним днем, понимают прекрасно, что только сейчас можно урвать и построить свое личное счастье, и надеются избежать ответственности, потому что этим занимаются поголовно все.

– Александр Лукашенко пришел к власти в 1994 году именно под девизом борьбы с коррупцией. Выходит, с тех пор ситуация никак не улучшилась?

– Лукашенко пришел на волне борьбы с коррупцией и эту волну продолжает гнать, понимая прекрасно, что народ встревожен ситуацией и зол на чиновников.

Продолжение читайте здесь.

Новости по теме

Новости других СМИ