Скольких видов бывает Россия и где ее границы

Глеб Павловский, Vedomosti.ru

Ближнее зарубежье — это безграничное пограничье РФ, куда ее политика втягивается, перестав быть внутренней и не становясь внешней.

Все государства являются республиками, теократиями или диктатурами, но Россия не государство, а государственность. Система РФ приобретена доблестью Команды, а сохраняется подкупом и милостью Судьбы.


Глосса а: Система РФ является не государством, а государственностью — таков порядок распоряжения пространством в ее границах.

Вызов пространства тяжел для государственных образований на этой земле, от Московского царства и Российской империи до Советского Союза и РФ. Ответом на вызов становятся все более эксцентричные модели государств. Система РФ следует тренду государственной эксцентрики. Она еще удивительней, чем Советский Союз, хотя и не более великолепна, чем тот.

Все российские государственные системы отвечали критерию пространственной неопределенности. Советский Союз, достигнув полного признания лишь незадолго перед исчезновением, до конца не отказывался судить порядок жизни других народов. Эта вечная брешь в легитимности позволяла злостно приписывать КПСС цель мирового господства. Система РФ также имеет трудности в отношениях с пространством.

Сохраняется проблематичное отношение к восточным русским землям. Пространственная идентичность власти обрывается на Урале. То, что там дальше — это "очень далеко". Наводнение на Амуре, катастрофичное для тысячекилометрового макрорегиона, воспринимают слабей, чем подмосковный пожар на торфяниках. Иллюзорна московская вера, будто высылка неугодных граждан за Урал решает вопрос о них. (Эту иллюзию власть делит с населением.)

Слово "регион" значит "где-то в глуши", "региональный" означает "второстепенный". Кавказ запальчиво трактуют как "наши южные регионы", но место, жителям которого нельзя "наглеть". Пусть живут у себя, а оказавшись в Москве, ведут себя незаметней. Как и русские земли за Уралом, оставаясь "нашим", Кавказ не смеет быть кем-то.

Верно и обратное: человек, оказавшись южней Сочи, перестает существовать для Системы как вполне значимый населенец.

Новая травма и сама территория РФ, сильно урезанная в сравнении с Советским Союзом. Ответом государственного мышления стал семиозис ближнего зарубежья. Размывая ясность того, что же такое Россия, термин облекает неясность в дипломатичную увертку. Ближнее зарубежье — это безграничное пограничье РФ, куда ее политика втягивается, перестав быть внутренней и не становясь внешней. Братство народов ближнего зарубежья в их взаимной десуверенизации одного другим. Зато на оклик "русские земли" вся Система тревожно вздрагивает, как при вражеском посягательстве.


Глосса б: Пространство России — это резерв отступления для ее властей.

Власть могла сдать любой рубеж или ценность, объявив это отходом перед наступлением, виной правительства либо премьера. А при сдаче объявить чрезвычайное положение — по Карлу Шмитту, такова прерогатива суверена. Впрочем, Шмитт имел дело с очерченными странами — неочерченных стран Европа не знает, а Россия как раз такова.

Система РФ не принадлежит целиком одноименной стране России, а как бы пересекает ее. Трансверсальность для этого, пожалуй, верное слово, поскольку обозначает пересечение линией зоны иных пространств, построенных отличным от нее образом.

Система не является повсеместной, но кажется таковой. Между тем она лишь форсированно безальтернативна в некоторых не всегда главных ее точках.

Преимущество здесь не у тех, кто управляет пространством. Оно у того, кто в любом месте сумеет создать чрезвычайное положение. Такой становится владыкой неопределенности и сувереном, даже когда он всего-навсего губернатор, т. е. назначенец при кошельке.

У связи слабого героя с пространством есть еще сторона — сдерживать Родину, ничего не решая. Гигантское пространство России воспринимается как успешно прихваченное, хотя оно издавна сложившаяся реальность. Власть переживают как удачную интригу на перехват. Отсюда ребячливый цинизм, именуемый в Кремле "геополитикой": кто успел, тот и съел. Верят, что у всех дела ведутся так же. Франция шлет войска в Центральноафриканскую республику? Париж хочет схапать ЦАР, из Москвы это "очевидно". Американцы хотят "схапать" Сирию, а если выйдет, прихватить и Украину.

Культ хапка кричит о слабости правообладателя. Собственность считается в Системе РФ завладением, ненадежным с правовой точки зрения и технически обратимым. Собственностью поэтому не управляют — ее крепят по периметру, пока не пришли отбирать. На календарях Кремля — вечное "22 июня", с одной поправкой: все не нужное для защиты Родины надо быстрее продать.

Ненасытность, странная для повелителя безмерного пространства! Но ведь обладатель еще не собственник, и он сам не знает, кем ему быть. Голод Москвы не нацелен на внешние земли, его питает неясность с русскими. Стратегия РФ обращена всегда внутрь, а не вовне — одни трудности ее экспортируются. Аппетит к Украине лишь повод скрыть, насколько нам, в сущности, неинтересна Россия.

Текст представляет собой первую главу из новой книги Глеба Павловского "Система РФ в войне 2014 года: De Principatu Debili (О слабом княжестве)" — эссе об истоках российского государственного поведения. Форма текста — 26 добавлений к трактату Никколо Макиавелли "Государь".

Новости по теме

Новости других СМИ