Что для русского победа, для украинца и белоруса - потеря территориальной целостности

Адарья Гуштын, "Заўтра тваёй краіны"

В чем феномен советского человека, на каких амбициях играют тоталитарные режимы и почему россияне так воинственно относятся к Майдану в Украине — об этом руководитель российского аналитического центра "Левада-центр" Лев Гудков на лекции в "Европейском кафе".

Последние события в Украине показали кризис международных отношений в разрезе. Стало очевидно, что механизмы международного публичного права, закрепленные статусными организациями и договорами, не работают против страны, имеющей высокие имперские амбиции, авторитарную систему власти, мощные энергетические ресурсы и атомное оружие.

И если раньше многим казалось, что виноват во всем только Путин, то события в Украине показали, — за этим стоит практически вся Россия. Рейтинг российского президента до аннексии Крыма составлял 63 %, после — 80 % ("Левада-центр").

После этого стало очевидно: не так уж и близки три братских славянских народа: ведь что для русского победа и смысл жизни, для украинца и белоруса – потеря территориальной целостности и реальная угроза национальной безопасности.


"Люди такого склада не рассчитывают на лучшую жизнь, они боятся потерять то, что имеют"

Исследование феномена советского человека российские социологи начали еще в 1980-х.

— Тогда казалось, что молодое поколения более толерантно и демократично, оно и будет менять систему и государство, — говорит руководитель "Левада-центр" Лев Гудков. — И замеры в 1989 году подтверждали, что молодежь действительно настроена на перемены. Это было время глубокого кризиса, горожане и либералы понимали, что так жить дальше нельзя. СССР стал образцом страны, как не надо жить.

Однако все следующие замеры показали, что надежды на молодое поколение не оправдываются. Что же блокирует в России переход к демократичному обществу?

— Мы поняли, что установки молодого поколения не приводят к изменениям, потому что сохранились прежние тоталитарные государственные институты, — объясняет Гудков. — Они ломают юношеский максимализм, стремление изменить жизнь к лучшему. И наши молодые демократы становятся конформистами.

Еще одна проблема, по мнению ученого: в России, да и на всем постсоветском пространстве, не был до конца изучен и переосмыслен исторический опыт Советского союза, его ошибки и провалы.

— Исследования показывают неспособность общества оценивать опыт прошлого. К примеру, на вопрос, были ли преступны репрессии при Сталине, большинство отвечает утвердительно. Но на вопрос, надо ли привлекать виновных к ответственности, большинство говорит, что не в состоянии разобраться и оценить это. И все сводиться к тезису "Давайте оставим это в прошлом", — констатирует эксперт.

Социолог объясняет сложившуюся ситуацию тем, что в российском обществе нет авторитета, который мог бы сформулировать позицию по этому вопросу. В результате получается бессубъектная история.

Еще одна особенность, обнаруженная учеными, неспособность россиян к сопереживанию.

— Вопрос о цене войны – от Второй мировой до чеченской – в основном не вызывает никакого сочувствия пострадавшей стороне. Да, многие респонденты соглашаются, что война в Чечне была несправедливой, но они не сопереживают погибшим с другой линии фронта, за исключением так называемой "бабьей жалости" к солдатам, которые невольно оказались втянутыми в конфликт, — рассказывает социолог.

Лев Гудков объясняет это тем, что власть в России присвоила себе монополию на представление коллективных ценностей. И вот основной послужной список: ценности великой державы, триумф великой державы любой ценой, милитаристские настроение, колонизационные цели. При этом идеи коллективных ценностей в РФ, по наблюдению социологов, неразрывны с насилием.

Советский человек, по мнению лектора, все время вынужден приспосабливаться к репрессивному аппарату, его характеристики — иерархический, имперский, лукавый и двуличный.

— Люди такого склада не рассчитывают на лучшую жизнь, они боятся потерять то, что имеют, — продолжает Гудков. — Советский человек все время находится в напряжении. Его судьба и будущее зависит не то него, а от изменений государственных институтов.

По мнению социологов "Левада-центра", советский человек – базовый слой российского общества, в количественном выражении составляет 30-40%.


Войны поднимают рейтинг

Руководитель "Левада-центра" обращает внимание на феномен российского общества – высокий рейтинг Путина сосуществует с негативными настроениями в отношении власти в целом. Наибольшее раздражение у избирателей вызывает коррумпированность госаппарата. Респонденты в основном характеризуют чиновников как: "алчные", "ставят себя выше закона", "бессовестные", "не уважают обычных людей". Соотношение негативных и позитивных характеристик 5:1.

Но Путин при этом, несомненный лидер для большинства.

— Срабатывает принцип "добрый царь – злые бояре", — говорит Гудков, — то есть вся ответственность в сознании людей переходит от президента на нижестоящие органы власти.

Еще один любопытный факт – россияне следят за новостями, но не хотят принимать активное участие в политике. При этом первые протесты против коррупции и фальсификации выборов в 2011 в Москве поддерживало около 60% респондентов.

— Но очень быстро люди изменили свое мнение, — говорит Гудков. — Во-первых, сработала пропаганда, направленная на маргинализацию лидеров протеста и всего движения. Во-вторых, россиян вообще очень часто раздражают люди, которые много критикуют власть, задают высокие требования.

Социологи констатируют, что с 2008 года рейтинг Владимира Путина периодически падал, но в марте 2014 после событий в Крыму он поднялся до 80%.


На реанимации имперских комплексов режим сумел вовремя сыграть

Лев Гудков говорит, что события на Майдане представляли для Путина как политика смертельную угрозу. Во-первых, идея интеграции Украины с Евросоюзом разрушала весь его политический проект восстановления СССР с доминирующей ролью России. Во-вторых, массовые протесты в Киеве показали, что можно таким образом бороться с коррупцией. После демонстраций в Москве в 2011, 2012 режим разработал целую серию репрессивных законов против протестного движения, потому что Путин опасается ситуации народного восстания.

Именно поэтому после Кремль так активно стал проявлять себя в Украине. И огромную помощь ему в этом оказало российское телевидение и другие СМИ.

— Я такой интенсивной кампании по пропаганде не видел даже в советское время, — говорит Гудков. – Власть сделала все, чтобы закрыть от общества альтернативное мнение – "Дождь" исключили из пакетов кабельного телевидения, Lenta.ru перестала выходить в прежнем формате. И 24 часа в сутки с телеэкранов идет массированная пропаганда о фашистах, бандеровцах и продажных прозападных украинцев, с которыми сражаются защитники русской культуры и нации.

Социолог отмечает: то, что не дала Путину Олимпиада, дала аннексия Крыма – огромную поддержку электората.

— Все это сводится к реанимации имперских комплексов, на которых режим сумел вовремя сыграть, — подытоживает руководитель "Левада-центра".


Справка "Завтра твоей страны"

Лев Гудков – российский социолог, доктор философских наук. C 2006 года директор Аналитического центра Юрия Левады ("Левада-центр" ) и главный редактор журнала "Вестник общественного мнения". В Минске выступил в рамках лекций "Европейского кафе"

Новости по теме

Новости других СМИ