Милинкевич: Результат безответственной работы — сегодняшний парад кандидатов

"Салідарнасць"

Александр Милинкевич на своем примере рассказал "Салідарнасці", какие ошибки не нужно совершать кандидатам в президенты и какие ошибки они уже совершают. Попутно выяснилось: в 2006-м "плошча" на самом деле планировалась в парке Горького, а единый кандидат от демсил, когда пришел на БТ, еще до конца не знал, что будет говорить.

– Александр Владимирович, расскажите, как вы приняли решение идти на выборы-2006?

– Решение было принято в Берштах осенью 2004 года. Там собрались известные общественные лидеры – члены Белорусской ассоциации ресурсных центров, председателем которой я был. У нас уже был опыт выдвижения кандидата в президенты от региональных областных коалиций – Семена Домаша в 2001 году. В этот раз обсуждали кандидатуры Виктора Корнеенко и мою. В конце концов, Виктор сказал: "Александр, будет лучше, если сейчас пойдешь ты".

– Было ли после Конгресса, на котором вас избрали единым кандидатом от оппозиции, реальное единство демократических сил?

– Единство было реальное, но не полное. Принятые на Конгрессе решения члены коалиции выполнили, может быть, на процентов 70 – 80. В столице для многих моя победа была сюрпризом: в Минске столько оппозиционных "звезд", а тут какой-то беспартийный общественник с периферии… Кто-то не мог примириться с тем, что не их лидер победил, кто-то по идеологическим причинам не стал работать в кампании.

– После избрания "единым" вы встречались с руководителями Евросоюза, с лидерами ведущих европейских стран, США. Зачем? Чтобы гарантировать безопасность своей жизни?

– Встречи с руководителями ЕС, президентами и премьер-министрами в Европе и США, медийная известность, конечно, дают большую безопасность. Но это не было главным.

Поддержка на высшем уровне имела гораздо более важную стратегическую цель – политическую инвестицию в белорусскую демократию.

Думаю, трагической ошибкой белорусской оппозиции было то, что мы отказались от этой инвестиции. Отказались от имиджа перспективных предсказуемых партнеров.


– В смысле? Как отказались?

– В 2007 году на нашем Конгрессе было решено, что один лидер уже не нужен, что в ОДС будет много руководителей с ротацией: порулил, дай другому. Многие старые политические лидеры начали уже тогда подготовку к сегодняшней президентской кампании. Сработало эго: никто не должен был быть впереди. Я предлагал на том Конгрессе, что если не подходит Милинкевич, давайте выберем другого, но будущего кандидата в президенты нужно определить как можно раньше.

Мы не только не развили успех 2006 года, а просто безответственно аннулировали свою же работу по построению реального сотрудничества. И результат налицо – сегодняшний парад кандидатов в кандидаты.


– Какими во время предвыборной кампании 2006 года были ваши отношения с Козулиным?

– Мы вели переговоры, пытались сотрудничать. Последние встречи с избирателями в Минске проводили вместе.

Но у нас были разные стратегии, думаю и мотивы борьбы. Перед голосованием Александр Владиславович предлагал обоим сняться. Мы были против, так как считали: снятие не увеличит, а уменьшит шанс на серьезную акцию протеста. Кроме того, на митингах и собраниях люди постоянно говорили: только не снимайтесь, дайте нам возможность выбора.


– С позиции сегодняшнего дня считаете решение не сниматься верным?

– Можно услышать голоса: вот мы снимемся, и Запад не признает выборы. Но он и так их не признает с 1996 года. Кроме того, если мы не участвуем, то зачем власти идти на тотальные фальсификации? Тогда какие серьезные нарушения обнаружит ОБСЕ? Это как раз прямой путь к возможному признанию белорусских "выборов".

– Выходил ли на вас кто-нибудь со стороны Лукашенко, были ли попытки повлиять на вас?

– Нет. Были попытки устрашения. Приходили люди, которых я хорошо знаю, и рассказывали, что на площади будут снайперы, что будут стрелять, в первую очередь в тех, кто организовал акцию протеста.

– Какой план у вас был на 19 марта?

– Мы считали, что на Октябрьскую площадь вряд ли прорвемся: она будет надежно оцеплена. Штаб не собирался провоцировать силовую борьбу с милицией и готовился перевести протестующих в Парк имени Горького. Туда привезли и установку для звукоусиления, там же думали разбить палатки, – поэтому в первый день палаток на Октябрьской площади поставить и не удалось.

Но нас побоялись не пустить на Октябрьскую площадь. Многие и сегодня говорят: ну почему ты никуда не повел людей? Потому, что мы не планировали организовывать марши по Минску. А для того, чтобы принять такое решение в тот вечер, во-первых, не было достаточного количества митингующих, хотя вышло очень много мужественных граждан – более 30 тысяч.


– А сколько нужно было бы, чтобы события развивались по-иному?

– Эту цифру никто точно не знает. Должно быть столько, чтобы милиция опустила руки, отступила, не могла не только выстрелить, но и ударить. Такого количества людей не было.

Во-вторых, я понимал прекрасно, что даже вместе с Козулиным мы не набрали 50% голосов. Психологически это определяло наше поведение. Ну и третий момент, о котором я не раз говорил: я верующий человек, для меня жизнь человека бесценна. За Свободу можно и погибнуть, но это нужно делать тогда, когда ты твердо веришь в справедливость и оправданность твоего шага. На политике, призвавшем на Площадь, огромная ответственность.

Думаю, в той ситуации, когда наш поход с Площади мог закончиться кровью – это очень сильно подорвало бы позитивное отношения общества к нам. Во мнении людей это мы бы были теми, кто спровоцировал радикальные действия.

Еще один важный момент. Мы рассчитывали, что если акция будет мирной, то на следующий день придет больше людей. Так было в Украине, но у нас этого не случилось. Мы пытались мобилизовать протесты на заводах и в университетах. Не получилось: огромный страх. Ни в Грузии, ни в Украине его ведь не было. Там, чтобы выйти на Площадь, нужно было бороться с ленью и апатией, а не со страхом.


– Чем занимались и что чувствовали во время "Плошчы"?

– Первые две ночи мы с моей женой Инной провели с теми, кто стоял на Площади. В последующие дни ходил на несколько часов поспать, и возвращался рано утром.

Я испытывал гордость. Я понимал, что эти люди пришли защищать, прежде всего, свое достоинство, свое будущее. Я чувствовал, что здесь, рождается новая, ответственная Беларусь. Что многие, даже не пришедшие на Площадь все больше осознают себя Гражданами. Что после этого никто не скажет в Брюсселе или другой западной столице: присоединитесь к России, тогда не будет у вас Лукашенко и станет лучше с демократией. После Площади действительно уже никто таких предложений не делал. Наоборот говорили: мы видим, что беларусы хотят жить в независимой, свободной стране.


– Как считаете, какие ошибки не позволили вам победить?

– Как можно победить в выборах, где не считают голоса? Где накануне дня голосования более двухсот членов нашего штаба по всей стране было посажено в тюрьму?

Выиграть такие "выборы" нельзя, но можно было многое сделать лучше. У меня не было хорошей популярной программы, от которой все бы сказали "ох!", которая смогла бы заинтересовать и учителя, и рабочего, и колхозника.

Пиар… У нас в стране нет реальной политической конкуренции, поэтому и потребности в пиарщиках, как в России и Украине, нет. И специалистов-практиков совсем мало.

Конечно, нормальное выступление на телевидении, возможно, уже за месяц должно быть отрепетировано. А я когда пришел на БТ, еще до конца не знал, что буду говорить. Хотя я восемь лет вел на телевидении успешную передачу по истории Гродно. Но, когда выходишь на камеру и тебе нужно 30 минут быть "говорящей головой", очень сложно. Это, конечно, и моя недоработка, и недоработка тех, кто был в команде. Нам часто не хватало умений. Коалиционный штаб к тому же создавался не по профессиональному признаку, а по партийным квотам.

Я стараюсь быть самокритичным – только тогда следующий раз можно сделать лучше.


– Есть ощущение, что после выборов вы что-то упустили?

– Конечно, есть. Я был председателем ОДС с 2005 по 2007 годы и не смог сохранить единство демократических сил. Был инициатором создания "Беларускага Незалежніцкага Блока". И эта коалиция не смогла выбрать единого кандидата. Значит, на мне лежит дополнительная ответственность. Хотя замечу, что и вина других лидеров очень велика. Вот в чем меня нельзя упрекнуть, так это в том, что я позволял себе публично о ком-то из коллег дурное слово. Ни разу не ответил на черное черным.

Еще раз скажу: большинству из нас не хватило ответственности.

…Сколько у нас сейчас кандидатов? 14, по-моему на сегодня?


– Да, пока остается 14.

– Многие вышли просто потренироваться. В политику нельзя играть, это очень серьезное дело. Особенно в Беларуси, особенно сегодня.

Режим обещает "веселые выборы", а мы вроде и согласились. Многие приходят на пикеты и говорят: вы не объединились, но власть нам тоже надоела, ладно подпишемся за всех. Это часто протест против власти, но не сознательный выбор в пользу демократических кандидатов!

Больше всего тревожит то, что сейчас нет единого национально-демократического кандидата, твердо стоящего на позиции независимости, белорусских интересов, европейского пути.


– Ваш прогноз: регистрацию пройдут несколько кандидатов от оппозиции?

– Похоже, интерес властей – зарегистрировать как можно больше претендентов. Власть постарается продемонстрировать дистанцию между тем, кто "тянет воз", и теми, кто так многочисленно "стремятся к креслу".

Хотя я с уважением отношусь ко всем, кто является кандидатами в кандидаты. В большинстве – это мужественные и достойные люди.


– Что делать тем, кто будет зарегистрирован кандидатами в президенты?

– Считаю, после регистрации они должны провести переговоры и скоординировать свои действия. Успех Площади и настроение в обществе зависят от их единства и доброй воли.

Я верю, что эти выборы нас многому научат. Беларусь ждут перемены. Мы обязаны отстоять наше право на достойную жизнь в свободной стране.

поделиться

Новости по теме

Новости партнёров