Рымашевский: Я не боюсь открытия никаких архивов

"Салідарнасць"

Почему кандидат от БХД ожидал нападения на себя? Какие решения были приняты на Октябрьской площади? Чем объясняется насильственный финал избирательной кампании? Об этом и многом другом Виталий Рымашевский рассказывает во второй части беседы в рамках проекта "Выборы: Реконструкция".

"Кандидаты решили идти к администрации президента"

— Накануне 19-го были некие предчувствия?

— Да, конечно. Я понимал, что та моя позиция, с которой я выступал, не будет мне прощена действующей властью. Такое ощущение у меня было.
Мы двинулись от вокзала, когда члены моей бригады сказали, что на Некляева напали с шумовыми гранатами, а сам он избит или убит. Мы не остановились, пошли на Площадь, хотя я ожидал такое же нападение на себя. Тактика действий власти — это уничтожить кандидатов. Особенно тех, кто их слишком раздражал. И я думал, что все это для меня будет иметь серьезные последствия. Может, даже и для жизни.


— Тем не менее, кампания была условно либеральной, по крайней мере, по меркам самого Лукашенко. Многих это очень успокоило, и они думали, что никаких репрессий к протестующим не будет. Насколько для вас неожиданно было то, что произошло 19-го?

— Все развитие событий говорило, что разгона жесткого не будет. Мне тоже казалось это логичным. Хотя предчувствия были.

Ну и я скажу, что я человек верующий. Когда шел на площадь, я молился за свою семью — за Анастасию, за Еву. А насчет себя ясно чувствовал, что все будет плохо.


— Какие решения были приняты на Октябрьской площади?

— Было много предложений. Они обсуждались, но я не могу сказать, что эффективно. Очень мешали те условия, которые создали власти. Невозможно было даже нормальное проведение митинга, сильно играла музыка, был залит каток.

В итоге решили идти к администрации президента. Наше условие было, чтобы никаких насильственных действий. Приняли решение взять здание в кольцо. И кандидаты двигались сначала туда.


— Простите, но в интервью Костусев сказал, что решение было никуда не идти, а взять в осаду Октябрьскую площадь и оставаться там...

— Это проблема Костусева — давать такие комментарии.

— Мы пытаемся найти ответ на вопрос: кто все-таки повел людей в сторону площади Независимости, где их ждали? Казалось, что на тот момент кандидаты не управляли движением.

— Да, это были не кандидаты. И на видео и фотографиях видно голова колонны, которая двигалась в сторону площади Независимости. На них нет ни кандидатов, ни руководителей их штабов или дружин. В результате кандидаты догоняли всех остальных. И мне пришлось догонять.

— И ни одного шанса развернуть эту толпу в другом направлении...

— Ни одного. Хотя, с другой стороны, это не было такое принципиальное решение: или взять в осаду Администрацию президента, или отправляться на площадь Независимости. Поэтому никто особенно сильно на это не реагировал.

Когда откроются архивы КГБ, МВД, тогда, думаю, мы узнаем о тех обстоятельствах событий на Октябрьской площади значительно больше.


— Расскажите о событиях непосредственно на площади Независимости, тем более, что вы были одним из самых активных участников.

— А что вы хотели бы услышать?

— Ваш личный опыт.

— Врать я не буду, а рассказывать о том, что там происходило, не могу...

— Чем, по вашему мнению, объясняется такое завершение избирательной кампании?

— Думаю, за то, что произошло 19-го, несет ответственность каждый. Белорусские демократические силы — за то, что у них не было своего сценария. Вот не договорились кандидаты и, соответственно, мы получили достаточно сложные последствия для людей, оказавшихся за решеткой.

Я считаю, что есть и моя персональная ответственность перед теми людьми, которые получили большие сроки, и теми, кто был избит на Площади. Это не значит, что если бы мы сделали все иначе, то белорусские власти так не действовали бы, или милиция бы не избивала, но это уже их дело. Они несут ответственность за свои действия, а я — за свои. И я считаю: то, что не было сделано со стороны демократических сил, дало основания и для провокаций и для таких действий силовиков.

Ответственность также лежит на международном сообществе. Потому что по логике действия власти под репрессии попали те организации, те политические силы, которые пользовались наименьшей поддержкой Запада. И именно эти кандидаты оказались за решеткой.

Властям и спецслужбам было известно через прослушивание разговоров и деловую переписку, с кем поддерживает контакты Запад, а с кем — нет. И вот это деление оппозиции на конструктивную и маргинальную радикальную — это, к сожалению, не идея властей. Эта идея поддерживалась кругом западных политиков последние два года. Это тоже было одним из факторов, который позволил властям так жестко действовать именно к определенным политическим силам.

Создавались все основания, чтобы реакция Запада не была такой жесткой, чтобы эти люди получили наказание, а конструктивная, карманная оппозиция продолжала существовать. Но власти просчитались. Они не ожидали такой жесткой реакции Запада.

Ну и следующий фактор: на белорусскую политику очень часто влияют личные отношения. И та критика, которая звучала в адрес Лукашенко, могла восприниматься им очень болезненно. И это тоже могло заставить сделать этот жестокий нелогичный шаг. Правда, я считаю, что, если власти так действовали, они не думали, что отношения с Западом настолько ухудшатся.


— Иными словами, вы не верите, что это был какой-то российский сценарий?

— Нет, я не верю. Как и в то, что несколько кандидатов — завербованные агенты российских спецслужб.

"Написание письма Лукашенко требовало от меня больших усилий"

— Действительно все 10 кандидатов собрали реальные подписи?

— Я считаю, что нет. Но не буду обвинять никого, так как для этого нужно иметь доказательства.

— Вы в числе тех, кто собрали?

— Я считаю, что да.

— Что не получилось у оппозиции?

— Не получилось общие национальные интересы поставить на первый план, а свои личные — на второй. Независимо от того, кто шел, кто не шел, кто был кандидатом, кто не был. У всех. И это негативная оценка.

Нужно переосмысление своего поведения. И БХД сейчас это делает. Что касается меня лично, то я готов был подчиниться любому решению партии и на любом этапе поступиться своими амбициями. Но...

Возможно, приоритеты партийные занимали для нас большее место. Хотя также излишним самобичеванием заниматься не стоит. Я хочу сказать, что другого варианта развития событий я не вижу.


— Много кандидатов — это было плохо или хорошо?

— В результате для кампании это получилось хорошо. Ведь кандидаты не поссорились. Многие кандидаты все же часть электората перетянули на свою сторону. Возможно, если бы был единый кандидат, таких людей было бы меньше. А так был выбор.

Для Площади это было минусом. Потому что наличие единого кандидата было бы сдерживающим фактором для репрессий на самого кандидата и на членов его команды, так как было бы очевидно, что этот политик поддерживается Западом. И, возможно, тогда не было бы такой жесткой реакции белорусских властей.


— Расскажите подробнее об объяснительной записке, которую вы писали в СИЗО на имя Лукашенко. Каково ее содержание?

— Содержание было общее. Высказывалась просьба поспособствовать освобождению.

— Вас лично или всех кандидатов?

— Меня лично, и всех задержанных, не только кандидатов.

Я не считаю это письмо ошибкой. Если оно позволило выйти на свободу и прекратить ту волну репрессий, которая шла на БХД, я считаю это приемлемым. Главный же смысл был не в самом письме, а в том, что это обращение к президенту. Между тем, Александра Лукашенко я называю президентом намного реже, чем многие другие лидеры демсил.


— Сами проявили инициативу написать или вам предложили?

— Знаете, чья бы это ни была инициатива, никто не может отнять у человека свободу. Ни угроза, ни даже допросы. Вообще насчет письма хочу сказать общими словами: выход из СИЗО КГБ на условиях написания этого письма я расцениваю в определенном смысле как чудо. Поверьте, это дорогого стоило.

— Как к вам относились в СИЗО КГБ?

— Многие вещи я просто не могу говорить и не буду. Я готов нести ответственность за все свои поступки перед Богом, перед людьми, в том числе и за те шаги, которые делаю. Скажу только, что я не боюсь открытия никаких архивов.

— После выхода на свободу вы заявили, что действия после выборов некоторых новых и "новых-старых" лидеров "даже ниже, чем политическая проституция". Кого имели в виду?

— Как по мне, так хорошие слова. Хотите знать, кто эти люди? Понятно, что после избирательной кампании силы, которые выдвигали своих кандидатов, получили дополнительную известность, дополнительный политический вес. Но, если большинство кандидатов оказались за решеткой, считаю, что неприемлемо и тогда, и сейчас ни для кого из политиков выставлять себя, как основного выразителя, представителя белорусского оппозиции и лидера.
А тогда были и более неприемлемы вещи. Некоторые обвиняли других, даже не зная, живы ли те люди, которые задержаны, что с ними случилось? Эти слова касались всех, кто так себя вел. Не буду называть персоналии. У каждого есть возможность сделать выводы самостоятельно.

Сейчас же тоже многие еще за решеткой. И я считаю, что очень важно бороться за освобождение всех, а не пользоваться ситуацией, что внутри оппозиции конкуренция уменьшилась. Бороться не только за освобождение, а чтобы эти люди, вернувшись, могли принимать участие в политических процессах на равных с остальными.

Шаг вперед мы сделаем тогда, когда научимся понимать (все без исключения белорусы), что ошибки или недостатки — это наша общая беда. И поэтому, когда мы имеем какого-то политика или силу, которые ужасно себя ведут, это не только повод для обвинения, это общий стыд. Ведь эти лидеры рождены нашей культурой.

Наша политика — это отражение жизни. Только если мы будем чувствовать общую ответственность, мы сделаем шаг вперед. Надо бороться не только против зла, надо бороться за добро.

поделиться

Новости по теме

Новости партнёров