Виталий Рымашевский: Я пока буду молчать


Виталий Рымашевский: Я пока буду молчать

Самый молодой кандидат на последних президентских выборах рассказал о себе, о своих врагах и о том, от чего зависит будущее его политической карьеры.

Во время достаточно долгого разговора сопредседатель оргкомитета по созданию партии БХД почти по секрету рассказал, что когда-то работал политтехнологом в России и даже "руководил избирательными штабами российской оппозиции в некоторых округах на выборах в Госдуму".
Виталий Рымашевский смело высказал претензии к независимым СМИ Беларуси, предположил, что большинство политически активных людей в Беларуси его ненавидит и рассказал о скандалах в беларусской оппозиции на примере инцидента, вошедшего в историю под названием "пинок Федуты под зад Рымашевскому".


"Как будто я несу ответственность за развал каких-то коалиций"

- Виталий, о вас очень емко высказался генерал Фролов: "У Рымашевского отличная биография: исполнилось шесть лет - пошел в школу, исполнилось 35 – пошел в президенты". Как вы к столь краткому высказыванию относитесь?

- Я бы вообще не хотел комментировать высказывания генерала. Думаю, что некоторых вещей в жизни лучше не делать.

- Вот цитата из вашей предвыборной биографии: "Окончил БНТУ, инженер-строитель. Работал по специальности, начиная от рядового сотрудника и заканчивая начальником технического отдела. Затем начал заниматься частным бизнесом". Совершенно ведь не понять, где и что вы начинали и заканчивали. Расскажете?

- Что касается работы в моей биографии, то я всегда занимался политической деятельностью. И косвенно эта деятельность, конечно, влияла на мою работу. Очень часто директора фирм, с которыми у меня были хорошие отношения, просили меня уйти с работы только потому, что их самих просили о том, чтобы их сотрудники не были связаны с политикой напрямую.

В налоговой инспекции перед президентскими выборами очень подробно изучили мою биографию, в том числе и то, что связано с таким полулегальным бизнесом. Скажем, связанным с доставкой в Беларусь машин. Мне действительно приходилось зарабатывать деньги, занимаясь частным бизнесом. Во всяком случае, раньше, когда я не обеспечивал свою жизнь из политических источников. Но я не хочу сейчас озвучивать те места, в которых работал, несмотря на упреки генералов, полковников или майоров. Могу только гарантировать, что ничего криминального в моей деятельности не было.

- Я ведь не из праздного любопытства спрашиваю. Мне действительно не совсем понятно, в какой сфере деятельности вы являетесь профессионалом?

- В принципе это один из самых популярных вопросов, мне его часто задавали подсадные люди во время встреч с избирателями. Поэтому я спокойно к этому отношусь. Никаких больших трудовых подвигов в моей жизни не было, но зарабатывал я своим трудом.

- Мне кажется важным знать, в какой сфере человек, который считает себя политиком, является квалифицированным специалистом…

- Я с этим согласен, но хочу сказать, что даже если я что-то скрываю о своей работе, то я знаю, почему я это скрываю. Это намного лучше, чем приписывать себе ученые звания, как приписывают себе сотрудники администрации Лукашенко. Или лучше, чем делают многие в третьем секторе, имея липовые звания. Это пусть даже звание не генерала, но все равно. Для меня все же на первом месте – это политика. Я этого не хотел, но так получилось. И я серьезно отношусь к тому, чем занимаюсь.

- Хорошо, давайте про политику. Беларусские политики, журналисты, эксперты часто говорят о нехватке молодых кадров, свежей крови в среде демократически настроенной оппозиции. Но вот вы лично человек молодой, из поколения, которое сформировалось уже в независимой Беларуси. А где ваш политический креатив, где избирательные ноу-хау, где новые форматы работы, где новое лицо оппозиции?

- Если говорить о масштабных и интересных форматах, то они всегда затратны. Для того, чтобы какой-то новый проект стал заметен в политике, он должен быть финансово обеспечен. И для беларусской оппозиции это один из самых серьезных вопросов. В условиях практически нулевого финансирования сложно говорить о каких-то инновационных подходах, которые были бы ярко заметны.

- Я прекрасно понимаю, что не во все слухи и домыслы, которые существуют о вас, можно и нужно верить. Также знаю и то, что все люди небезгрешны. Но в любом случае вы обладаете весьма своеобразной репутацией. Вам есть, что высказать по этому поводу? Если хотите, то можете убедительно развенчать какой-нибудь миф о себе…

- По этому поводу могу сказать только одно. Если взять наш достаточно небольшой третий сектор и людей, заангажированных в политику, и собрать из них вместе людей, которые меня ненавидят, то это была бы одна из крупных политических партий в Беларуси. Но собраться вместе у них вряд ли получится, потому что по дороге они перебьют друг друга, это я точно знаю. В этом есть, наверное, и моя вина тоже. С этим я согласен, но просто по многим вопросам очень трудно промолчать. Особенно когда видишь все эти многие вещи, как это вижу сейчас я.

По поводу других мифов о себе даже затрудняюсь что-то сказать. Я спокойно к этому отношусь. Я точно знаю, например, что в одной из партий, которая относится к моим "друзьям", говорят, что Виталий Рымашевский персонально несет ответственность за развал каких-то коалиций. Но я могу сказать, что это совсем не так.


"У Федуты действительно плохое здоровье"

- Совсем недавно вы в очередной раз призвали демократические силы "сесть за стол переговоров, остановить споры по вторичным вопросам и внести в повестку дня жизненно важные вопросы для демократии и независимости в Беларуси". Для многих граждан нашей страны такие вот призывы выглядят, по меньшей мере, странно. Вам так не кажется?

- В том высказывании было больше сказано, поэтому вы лучше расшифруйте свой вопрос.

- Да, я могу пояснить. Во-первых, именно вы относитесь к числу тех, кто как раз и раздувает часто эти самые "споры по вторичным вопросам". Например, в прошлом году конкретно вы отказались подписывать декларацию о парламентских выборах, что обернулось тем самым пинком под зад от Александра Федуты…

- Знаете, пинок Александра Федуты – это на самом деле пошло с поста в Фэйсбуке Юрия Губаревича, а потом было клонирование этого поста другом Губаревича на главной странице "Нашай Нiвы". Вот и все событие. Поэтому у меня тут вопрос к подаче информации и к тому, кто ее подает. Пускай это остается на их совести. Очень многие скандалы вообще возникают именно с подачи прессы.

- С точки зрения пиара тот инцидент в каком-то смысле даже пошел вам на пользу…

- Я так не думаю. Знаете, скандалы в среде беларусской оппозиции выгодны Александру Лукашенко. В определенный момент мы все должны понять, кто использует все эти конфликты. А их сознательно использует сегодня действующий режим. Если говорить политтехнологическим языком, то образ оппозиции, который создают информационно, это образ слабой и разъединенной оппозиции, которая не может договориться между собой. И этот образ транслируется потом в том числе на Запад. Так что это очень серьезный вопрос.

- Кстати, после того инцидента вы позволили себе сравнить Федуту "по его физическому и моральному состоянию" с женщиной. Вряд ли это было вызвано вмешательством в ситуацию действующего режима. Зачем вы это сделали? Ведь за такие слова можно было получить уже не просто пинок под зад.

- Оскорбление? Исходя из того, что я знаю о господине Федуте, то так оно и есть. Хотя в этом плане я был, конечно, не прав. На счет его физического состояния – оно у него достаточно плохое. Но, наверное, высказывание было некорректным в его отношении.

- Если вернуться к одному из предыдущих вопросов, то после "во-первых" у меня есть еще и "во-вторых": вы ведь никоим образом не влияете практически ни на какие важные вопросы для демократии и независимости в Беларуси. Даже в глазах в целом симпатизирующих вам европейских политиков и структур беларусская оппозиция, к сожалению, выглядит все чаще совершенно недееспособной и неактуальной…

- На самом деле, когда я призывал всех сесть за стол переговоров, я говорил о конкретных вещах. Я не питаю иллюзий по поводу того, что сегодня оппозиция готова к полноценной совместной работе. И я говорил о конкретных вещах и конкретных вопросах. Это позиция демократических сил по вопросу освобождения политзаключенных, возобновление диалога с Европой и вопрос продажи государственной собственности. Недавний скандал в Европе показал, что мои предложения чрезвычайно актуальны.

- Приведу цитату из одного вашего интервью по поводу оппозиции: "Безусловно, объединение необходимо. Но за такими призывами должно стоять действие. Мы, кстати, не реагируем, если на нас льют грязь. Площадки для переговоров нет, культуры переговорной нет, я даже скажу, что белорусские оппозиционные силы сегодня показали свою недоговороспособность". Вы вроде бы и не сказали ничего удивительного, если не учитывать, что сказано это было еще до последних президентских выборов. Если ничего вообще не изменилось уже почти за три года, то чем вы вообще занимаетесь? Зачем вам это нужно? И зачем вы нужны в оппозиции?

- Частично на этот вопрос я уже ответил, могу лишь повторить, что коалиционная работа всегда достаточно сложна. Понятно, что люди имеют разные позиции и идеологии, но эта коалиция важна и нужна, а объединение оппозиции просто необходимо. О результатах того, что мы сделали, говорят не мои слова, а действия. И мы будем продолжать делать реальные дела в будущем.


"На Статкевича я не доносил"

- Неприятный для вас вопрос, но в одном из своих писем Николай Статкевич прямым текстом пишет о том, что в его судебном деле было несколько доносов от вашего имени, причем один из них сделан еще до выборов 2010-го года. С любой точки зрения это очень серьезное обвинение, поэтому сформулирую вопрос максимально прямо: вы осуществляли донос на Николая Статкевича до выборов 2010-го года?

- Я уже отвечал на этот вопрос. Нет, конечно! Вообще к ситуации с Николаем Статкевичем я отношусь с пониманием. И он должен быть на свободе сегодня вместе со всеми политзаключенными, которые находятся в тюрьме. Это главный вопрос. Все остальное - все разговоры, все ответы и все реакции – должно быть уже вторым вопросом.

- В своем открытом письме в ответ Николаю Статкевичу вы написали, что вынуждены "молчать и при допросах в КГБ, и при разговорах с журналистами и дипломатами", а также о том, что "интерпретация событий на Площади с моей стороны была сознательным компромиссным шагом". Такое ощущение, что только вам понятно то, о чем вы этими фразами сказали…

- Эти фразы понятны всем лидерам политических партий и некоторым правозащитникам, которые присутствовали при этом процессе. Николаю Статкевичу эти фразы тоже абсолютно понятны. Думаю, что расшифровка этих фраз еще будет. Это вопрос времени. И я абсолютно понимаю, чем расшифровка чревата сегодня тому же Николаю Статкевичу. И не только ему. У нас в Беларуси часто цена слова – это цена жизни человека. И цена ответа на ваш вопрос до сих пор такова. Поэтому я пока буду молчать.

- Кому еще понятно то, о чем вы не хотите сейчас говорить?

- Это понятно всем политическим лидерам. Не знаю, что они могут на это ответить, но им абсолютно понятно то, о чем я говорю.

- Свое ответное письмо Николаю Статкевичу вы подписали критически: "с пониманием отношусь к любому Вашему, либо приписанному Вам высказыванию". Я не обладаю правом осуждать вас за что-либо или в чем-то подозревать, но Николай Статкевич, как мне кажется, таким правом обладает. Не считаете для себя рискованной будущую встречу с ним?

- Не думаю. Как и не думаю, что он имеет право осуждать или подозревать. И что касается Николая, то нам всем сейчас нужно думать о том, где он находится и о том, как его оттуда освободить… А уж что касается нашей встречи, то эта встреча будет полезной. В любом случае та ситуация, в которой находится сейчас Николай, позволяет людям просто манипулировать по многим вопросам.

- Не подумайте ничего плохого, я искренне желаю вам избежать неприятностей по этому поводу, но ведь надо понимать, что в случае развития ситуации по одному из возможных сценариев вы окажетесь в очень неловком положении. Ведь еще одного пинка, тем более от Статкевича, ваша молодая политическая карьера, скорее всего, не выдержит…

- Мою политическую карьеру всегда определяло, определяет и будет определять не пресса, не господин Дынько, не КГБ и никто из тех людей, которые думают, что они на это влияют. Моя политическая карьера, как и вся моя жизнь, всегда будут зависеть только от одной вещи: от Божьего благословения на это.

поделиться

Новости по теме

Новости партнёров