Сегодня каждый белорус видит, что у России своя судьба, у нас – своя

Артем Шрайбман / TUT.BY

На прошлой неделе в Минске прошла презентация книги "Семь тощих лет" известного политического журналиста, обозревателя пражской студии Радио Свобода и с недавних пор – колумниста TUT.BY Юрия Дракохруста. Незадолго до отъезда из Минска он рассказал нашему порталу о своей книге, переменах в белорусском обществе за последние семь лет и будущем белорусов как нации.

Предисловие к сборнику эссе описывает его как "попытку разгадать загадки белорусской будничности, определить смыслы того, что происходит, предвидеть тренды перемен".

"Семь тощих лет" - сборник блогов Дракохруста на сайте Радио Свобода за последние семь лет. Как сказал сам автор, в книге есть разные сюжеты: об Украине, менталитете белорусов, месте нашей страны между Западом и Востоком, белорусской политике и мире вокруг нас.

– Интересная особенность книги – то, что в нее, фактически после каждого блога, включен фрагмент дискуссии, которая была на сайте по поводу этого текста. Я подбирал наиболее резкие и злые высказывания, так что получилась книга-полемика, книга со многими соавторами де-факто, – говорит Дракохруст.

– Как восприняли книгу в Беларуси?

– Автору трудно оценивать. Но люди пришли на презентацию, была пресса, было много отзывов. Что мне особенно приятно, на сайте Радио Свобода была не только похвала, были оценки людей, которые даже подчеркивали свое несогласие. Многие говорили: "Мы с автором не согласны, и всегда были не согласны, но он именно в таком качестве нам и интересен". Это иногда приятнее слышать и читать, чем похвалы в чистом виде.

– Складывается ощущение, что это книга-провокация…

– Я бы не сказал, что я такой страшный провокатор. Но в книге действительно есть споры, некоторые тексты – полемика с покойным Виталием Силицким, Светой Калинкиной, Виктором Мартиновичем, Сергеем Наумчиком, Виталием Цыганковым. Наверное, в споре, если рождается не истина, то более объемный образ времени. В одном из своих блогов я цитирую знаменитого физика Нильса Бора, который говорил: "Противоположность просто истине – простая ложь. Но противоположностью глубокой истины может быть другая глубокая истина". Я эту мысль целиком разделяю и не считаю, что мои оппоненты просто не правы, просто чего-то не понимают. Мне кажется, надо стремиться высказывать глубокие истины. А они по сути своей полемичны.


Время проделало петлю

Название книги – "Семь тощих лет" – автор выбрал по нескольким причинам. Во-первых, семь лет его блогу. Во-вторых, это перекликается с библейским сюжетом про смену семи тучных лет семью тощими.

– Считаете, следующие семь лет будут тучными?

– Посмотрим (смеется). Очень часто в жизни получается так, особенно с нашим опытом перестройки, 90-х годов, что иногда внутри определенного периода нам кажется, что это тощие годы. А потом оказывается, что мы и не знали, что такое тощие годы.

– То есть, это никак не связано с каким-то отдельным периодом в нашей современной истории?

– Отчасти связано. Есть разные оценки, но 2008 год, в общем-то, был годом многих надежд. Это было связано с процессом некого взаимопонимания между Беларусью, в том числе – официальной, и Европой. Выпускали политзаключенных, были интенсивные переговоры, представители Запада приезжали в Беларусь, белорусские представители – в Европу, стороны делали шаги навстречу друг другу. Понятно, этот процесс не завершился бы вступлением Беларуси в Евросоюз, но, тем не менее, из этой "берлинской стены", которая долгое время стояла на Буге, кирпичики начали высыпаться.

Что было дальше, мы с вами помним. Была трагедия выборов 2010 года, чудовищный экономический кризис 2011 года, теракт, украинские события, которые начинались вроде бы красиво, а превратились фактически в войну. Когда у тебя война на пороге, и эта война в известном смысле ведет к войне цивилизаций, то холодные ветры дуют над страной, потому что Беларусь может быть затянута в этот водоворот.

Дракохруст убежден, особенность современной Беларуси - в движении по некоему замкнутому кругу: "Иногда есть ощущение – возьми статью пятилетней давности, напечатай ее, и будет вполне нормально. Явных изменений не происходит".

– Вы же сами сказали, у нас за семь лет были выборы, кризис, Украина. Разве это можно назвать застоем?

– Нет, но, что называется, люди те же, отношения те же, система та же – я сейчас не с плюсом или минусом.

– Но в целом, если не под вашей книгой, то под этими семью годами можно провести какую-то общую черту? Можно ли сказать, что они прошли под каким-то знаком?

– Нет, вряд ли об этих семи годах можно говорить как о каком-то замкнутом периоде, как о перестройке, например, или периоде до Лукашенко. Это просто последние семь лет нашей жизни, за которые произошли достаточно важные вещи. Время, в каком-то смысле, проделало петлю. Я сказал, что в середине 2008 года Беларусь начала открываться Европе, появилось взаимопонимание. И сейчас есть такое впечатление, что этот цикл возвращается на круги своя, и мы можем стать свидетелями какого-то нового взаимопонимания, но уже в абсолютно другом внутреннем и международном контексте.


Выяснилось, что Беларусь – другая

– Меняется ли что-то в восприятии Беларуси на Западе?

– Скорее всего, и это было самым мощным фактором, изменяется не столько отношение к Беларуси, сколько международный контекст, в котором Беларусь существует. Речь идет об Украине, войне, которая там полыхает. Смысл изменения – в том, что, так или иначе, вопросы геополитики выходят на первый план, становятся более важными для той же Европы. Но, что называется, убытки разум дают, в тех же 2008-2009 годах ЕС выдвинул инициативу "Восточное партнерство". Ее смысл был в том, что Европа увидела некую близость своих постсоветских соседей (Беларуси, Грузии, Молдовы, Азербайджана, Армении и Украины). Был такой взгляд, что на них можно смотреть одинаково, у них есть что-то общее. Последние семь лет показали, что это не так. Три из них – Грузия, Украина и Молдова – воспользовались этим проектом для того, чтобы сделать серьезные шаги в направлении Европы. И не только в вопросе большей торговли, но и институционально. Они внутри себя больше изменились в сторону Европы, подписали договоры об ассоциации, мы знаем, как это было тяжело для Украины.

Но выяснилось, что остальные три страны – Беларусь, Азербайджан и Армения – они другие. А значит, с ними по-другому надо обращаться, разговаривать и так далее.

– Долгое время белорусские власти и продавливали эту модель разговора: принимайте нас такими, какие мы есть, давайте говорить об экономике, прагматичных вещах. Сейчас это все чаще стало звучать из уст европейцев. Вы считаете, теперь такой подход станет постоянным в наших отношениях?

– Я думаю, отчасти да. Существует, конечно, проблема, камень преткновения – это политические заключенные. Причем я думаю, дело тут не только в моральных принципах самих по себе. Запад имеет дело с Азербайджаном, Китаем, Саудовской Аравией, где политзаключенных тоже хватает. Но что касается Беларуси, в конце концов, Запад – не благотворители, а суверенные государства, со своими амбициями, принципами, своим престижем: "Вот мы сказали, ребята, что будет так, – значит, так и будет. А если нет, ну тогда мы зайдем еще через сто лет, условно говоря". В конце концов, Беларусь – не та страна: ни нефти, ни газа.

В этом смысле Беларусь, если она действительно хочет открыть двери, наладить сущностные отношения, ей придется политзаключенных выпустить. Или же отношения будут такими, как они есть. Но вот когда это произойдет, тогда я не исключаю, что тот формат отношений, повестка дня, которую вы сформулировали, будет такой. Отношения с Беларусью будут, как с Азербайджаном. Это не значит, что Европа вообще забудет о вопросах прав человека, они будут в рамках этого диалога по экономике включать эти вопросы. Но формата "вот так должно быть, или мы с вами не разговариваем", кроме как в вопросе с политзаключенными, не будет.


Нация – это общая судьба

– Перенесемся на другой фланг. В своем недавнем блоге ваш коллега Виталий Цыганков писал, что мы подошли к необычной новой ситуации, когда россияне становятся беднее нас, а Россия может перестать выполнять ее вечную функцию донора белорусской экономики. Считаете ли вы, что мы действительно стоим на пороге нового формата отношений с восточным соседом?

– Это очень сложный вопрос. Я бы, скорее, не преувеличивал. Мы сейчас говорим о конкретном моменте, когда происходит падение нефтяных цен, удар санкций. Но я не исключаю, что постепенно в России ситуация может выровняться. Кроме того, я не исключаю, что произойдет та самая девальвация в Беларуси, про которую все экономисты говорят. Получится, что да, Россия обеднела, но мы обеднеем еще больше, и пропорция сохранится.

Другое дело, что разные события в мире, в общем-то, способствуют формированию национального белорусского самосознания. Не в смысле наших идеологов, которые с "национальным" связывают некий набор ценностей, символов и т.д., а просто осознание того, что мы – не они, мы другие.

В этом смысле сильным фактором стала Украина. Данные опросов очень интересны и показательны. Большинство белорусов симпатизирует в этом конфликте России, считает, что "Крым их", на Донбассе они делают правое дело, но при этом мы туда не должны ни под каким видом. Это тоже мэйнстрим. Есть ощущение, что это не наша война, что мы самостоятельны, у этого есть недостатки, но и свои преимущества.

– Но это же такая фрагментарная идентичность, она существует ровно постольку, поскольку продолжается эта война. Не рано ли говорить, что формируется нация?

– Исторический опыт не обязательно растворяется мгновенно, особенно опыт войны. Белорусы войну помнят, про войну знают, и участие в войне – дело большое. Конечно, острота восприятия уйдет. Но и это падение уровня жизни в России работает на то же самое. Вот Россия падает, а мы нет. Мы можем ее любить, не любить, у нас могут быть свои "горе и радости", но они не совпадают с российскими.

Эрнест Ренан в своем знаменитом эссе "Что такое нация" писал, что нация – это не язык, не кровь, это общая судьба. Так вот, в этом смысле события, что в Украине, что в России, убеждают самого последнего белоруса, который может не читать Коласа или Купалу, но жизнь ему показывает, что у них там судьба своя, а у него вместе с людьми, которые эту территорию населяют, – своя.


Лучшие фрагменты из книги Юрия Дракохруста "Семь тощих лет"

"Беларускі народ складаецца зусім ня толькі з тых, для каго Лукашэнка – ўвасабленьне Бога ці д"ябла. Стаўленьне большасьці да ўлады наагул і да Лукашэнкі ў прыватнасьці па сутнасьці рацыянальнае: матэматык – ня той, хто любіць матэматыку, а хто ўмее рашаць задачы, шахматыст – той, хто выйграе партыі з моцнымі праціўнікамі, палітык – той, хто… Ну зразумела". ("Школьная задачка пра Сашу і Вову", 16 снежня 2007)

"Для расейскай сьвядомасьці беларусы і ўкраінцы – ня проста свае, а гэта мы, рускія, і ёсьць, толькі нейкія дзіўныя. Можна вельмі крыўдзіцца на такое стаўленьне, але варта зафіксаваць, што яно – адрознае ад стаўленьня расейцаў, скажам, да літоўцаў ці туркмэнаў, якіх ніводзін расеец ніколі не лічыў рускімі". ("Калі маўчаньне – золата", 14 жніўня 2008)

"Даволі даўно, здаецца, у 1998 годзе, ідучы на Марш свабоды, пачуў размову двух маладзёнаў. "Куды ідзем?" – спытаў адзін. "Уладу браць!" – упэўнена адказаў суразмоўца. "А гэта дзе?" – спытаў першы. Я быў уражаны глыбінёй гэтага пытаньня. Хлопец жа, магчыма, нічога асаблівага ў яго не ўкладаў, проста ўдакладняў, маўляў, куды ўсё ж ідзем. Але атрымалася..." ("Улада – гэта дзе?", 16 красавіка 2009)

"Андрэй Саньнікаў сваю першую прэсавую канфэрэнцыю таксама правёў для блогераў. Гэта пасьлядоўна. І кампанія, магчыма, там і пройдзе. І перамога там жа і будзе атрыманая". ("Падарожжа з віртуалу ў рэал", 15 сакавіка 2010)

"Тэракт, дакладней, рэакцыя на яго – своеасаблівае люстра грамадзтва. Прычына, чаму беларускае грамадзтва аказалася пасьля тэракту ў мэтро настолькі схільным да кансьпіралягічных вэрсіяў – ня толькі ў асаблівасьцях нападу, але і ў закрытасьці грамадзтва, у тым, што беларусы кожны дзень чуюць ад афіцыёзу пра злавесныя змовы ворагаў. Ну як жа магло і тут абысьціся бязь іх?" ("Беларусь і Нарвэгія ў люстэрку тэрактаў", 25 ліпеня 2011)

"Адзін мой калега распавядаў, як падчас Плошчы-2006 яе ўдзельнікі скандзіравалі лёзунг "Міліцыя з народам!", на што адзін міліцыянт, які стаяў у ачапленьні, прабурчэў: "Так, з народам. А ня з вамі". Вось у гэтым уяўленьні – моц міліцэйскага кулака і рукі з дубінкай, а ня ў іх саміх па сабе. ("Ці можна сядзець на штыхах?", 22 сакавіка 2012)

"Скажу адразу — не люблю слоўныя халівары. Вялікая шматгадовая бітва вакол Беларусі і Белоруссии неяк ніколі мяне не турбавала, ну называюць расейцы Беларусь па-свойму, як раней называлі, як і некаторыя іншыя народы — дык і хай сабе. Назва не прыніжальная, і якое права маем мы дыктаваць іншым народам правілы іх мовы?" ("Слоўная дробязь", 17 ліпеня 2012)

"Свабода прынясе шмат нечаканасьцяў. Дэмакратыя — капіталізм у палітыцы. З дакладным вымярэньнем коштаў і вартасьці: грашыма — на рынку, клікамі — ў інтэрнэце, галасамі — на выбарах. І нікому ж не паскардзісься тады, што дурань-спажывец ня тое купляе, не на тое клікае і не за тых галасуе". ("Разьбітыя люстэркі", 31 жніўня 2012)

"Зразумела, сапраўдную веру ня могуць пахіснуць ніякія аргумэнты. Калі нехта верыць, што час зробіць пятлю, верне Беларусь у 1994 год і іх кумір на белым кані прыедзе ёю валадарыць – такой веры можна нават пазайздросьціць. Праўда, досьвед падказвае, што самым вялікім расчараваньнем для гэтых вернікаў стане зьдзяйсьненьне іх мары – Беларусь без Лукашэнкі. Калі высьветліцца, што спалі, як тая царэўна, яны, а не Беларусь. Але пакуль – дабранач". ("Казка пра сьпячую царэўну", 7 лістапада 2012)

"Калі тыя, хто ідзе на выбары зараз – здраднікі, дурні і легітыматары рэжыму, то ўсіх гэтых тытулаў па праву годныя за ўдзел у выбарах 1989-1990 гадоў Зянон Пазьняк і яго паплечнікі. А калі тагачасны БНФ і іншыя дэмакраты ішлі на выбары, каб скарыстацца магчымасьцямі, які даваў савецкі рэжым, каб яго зьмяніць – то такі матыў апраўдвае і сучасных апазыцыянэраў, якія спрабуюць скарыстацца магчымасьцямі, якія дае цяперашняя ўлада, з тымі ж прыкладна мэтамі". ("Байкот ці ўдзел: успамін пра будучыню", 15 сакавіка 2013)

"Беларусь шмат у чым ад Украіны адрозная, ва Ўкраіне ўлада зьмянілася, у Беларусі зьмена – прадмет мараў адных і страху іншых. Парадокс, але чым большая дыстанцыя ад гэтых мараў да рэальнасьці, тым больш у тых марах сабе можна дазволіць: а ў нас гэта будзе вельмі прыгожа. Але чым карысны, апроч усяго іншага, украінскі як рэвалюцыйны, гэтак і пострэвалюцыйны досьвед, дык гэта напамінам, што менавіта посьпех, перамены – гэта сардэчнае запрашэньне ў пустыню рэальнасьці". ("Пострэвалюцыйная Ўкраіна: запрашаем у пустыню рэальнасьці", 2 лютага 2014)

Лукашэнка раней ці пазьней сыйдзе. Але лукашэнкаўцы ня сыйдуць сьледам за ім. Ну яны ж звыклыя падпарадкоўвацца любому начальству, ня здольныя ні да якой самастойнай актыўнасьці — мяркуюць некаторыя. Ага, раскажыце гэтую байку ўкраінскім уладам. Там, магчыма, таксама думалі, што ўсё вырашаецца ў сталіцы, што ўсход прыме любое рашэньне Кіева. ("Вандэя ўкраінскай рэвалюцыі", 14 красавіка 2014)

"Крым, на жаль, як той казаў, праехалі. Ужо нават кандыдаты ў прэзыдэнты Ўкраіны кажуць, што ў агляднай будучыні вярнуць яго немагчыма. Зразумела, гэта не азначае, што Расеі захоп будзе дараваны, санкцыі, ўведзеныя супраць яе, захаваюцца, а вялікая перабудова палітыкі Захаду адносна Расеі, выкліканая гэтай анэксіяй, яшчэ наперадзе" ("Вандэя ўкраінскай рэвалюцыі", 14 красавіка 2014).

"Неяк часам (ці заўсёды) забываецца, што ўкраінцы – паўднёвая нацыя. Так, гэта дадаецца да іншай гісторыі, іншай культуры, але не апошні фактар. Гэта ж іншы даміноўны нацыянальны тэмпэрамэнт, іншае стаўленьне да жыцьця, і як сьледзтва – іншая палітыка. Калі паглядзець на поўдзень усяго нашага кантынэнту, а асабліва паглядзець вачыма народу Поўначы, то як выглядае тамтэйшае палітычнае жыцьцё – на Балканах, у Грэцыі, ў Італіі? Ну і праўда ж бардак". ("Усходнеславянскія італьянцы, альбо Бардак ці парадак", 23 красавіка 2014).

Новости по теме

Новости других СМИ