Лицо умирающей эпохи

Валерий Карбалевич, белорусская служба радио "Свобода" / перевод UDF.BY

«МАЗ, как и БелАЗ, как и мотовелозавод, который сегодня болтается, наверное, еще хуже, чем МАЗ и другие, — это лицо нашей страны», — констатировал Александр Лукашенко, посещая 7 апреля Минский автомобильный завод. Наверное, лучше и не скажешь. МАЗ — это бренд, лицо Беларуси. И его деградация — это отражение деградации белорусской промышленности.

В 1993 году (последний год, когда Беларусь жила без Лукашенко) МАЗ произвел и продал 40 тысяч автомобилей за год. В 2005 году их выпускалось уже 20 тыс., В 2014 году — около 12 тыс., в 2015 году с конвейера сошло около 6 тыс. грузовиков.

Хочу напомнить, что МАЗ был не только брендом Беларуси, но и символом белорусско-российской интеграции. Программа «Союзный дизель» много лет финансировалась из бюджета Союзного государства. Но ее судьба так же мрачна, как и программа «Союзный телевизор». В 2014 году МАЗ стал самым убыточным предприятием в стране. 19 июня глава государства выделил на поддержку МАЗа бюджетные деньги. Но это мало помогло.

Главное, что МАЗ не имеет никаких перспектив. По оценкам специалистов, чтобы производство автомобилей было рентабельным, нужно чтобы их выпускалось не менее 100 тысяч в год. Руководство завода просит у Лукашенко 427,1 млн долларов. Дело даже не в том, где взять такие деньги. Наученный горьким опытом субсидирования других отраслей и предприятий (деревообработка, цементные заводы и др.), глава государства задает вопрос: под какие рынки сбыта вы просите такие ресурсы? Ответа нет. Много разговоров о китайском кредите, который якобы может получить МАЗ. Но помимо того, что кредиты КНР связаны, китайцы дают деньги только под окупаемые проекты.

Об этом грустно говорить, но трагедия Беларуси в том, что белорусская промышленность медленно умирает. По официальной статистике, на начало 2016 года 60% предприятий нерентабельны или низкорентабельны.

Лукашенко не был бы самим собой, если бы не демонстрировал публичный оптимизм: «Если мы переживем эти трудные времена — а они рано или поздно закончатся, — нам тогда никто не страшен». Но даже если мировые цены на нефть вырастут, это вряд ли спасет ситуацию. Ведь российский рынок уже занят, доля МАЗа там сейчас 6%.

Крах промышленности означает шаг Беларуси в новую историческую реальность. Только сейчас, спустя четверть века после исчезновения СССР, здесь заканчивается советская эпоха. Все это время Беларусь как только не называли: «советский заповедник», «парк советского периода», «осколок Советского Союза» и др. И были правы.

Беларусь была самой советской республикой в ​​составе СССР, витриной социализма. И население, и номенклатура здесь были относительно искреннее советские, относительно больше верили в официально декларированные коммунистические цели и принципы. (Одно из доказательств относительной «честности» белорусской номенклатуры — тот факт, что она так и не решилась на широкую «прихватизацию» госсобственности в начале 1990-х годов)

Так вот эта советскость Беларуси базировалась в значительной степени на экономическом фундаменте, на созданной во время СССР промышленности. Индустриальная революция в БССР состоялась после войны в короткие сроки, практически в течение жизни 1-2 поколений (1950-1970-е гг.). Причем если индустриализацию СССР в 1920-1940-е годы сопровождали огромные тяготы для населения (экспроприация крестьянства, массовые репрессии, падение уровня жизни), то индустриальная революция в Беларуси, напротив, привела к заметному повышению уровня благосостояния белорусов. Это был период кардинальной смены социальной структуры, массового переселения крестьян в города, присоединения их к городской культуре, к высшим потребительским стандартам. Поэтому период 70-80-х годов ХХ века в жизни белорусского социума воспринимается сегодняшним средним и старшим поколением как лучший в их судьбе. Эту эпоху значительная часть белорусов считает своим «золотым веком», а вовсе не временем тоталитаризма и застоя. Неслучайно Беларусь оказалась во время горбачевских реформ «антиперестроечной Вандеей». Крах социализма большинство белорусов восприняло с жалостью.

И этим эффективно воспользовался Лукашенко. Созданная им белорусская социальная модель базировалась на той советской промышленности, на государственных предприятиях. И суть патерналистского государства, авторитарного режима заключалась в обслуживании, обеспечении работы государственного сектора промышленности и колхозного строя. 20 лет это удавалось.

И вот теперь разрушается грунт, основа, фундамент этого советского заповедника, белорусской социальной модели, а вместе с ними — патерналистского государства, существующего политического режима. Пока не понятно, что придет на смену им. Какой будет новая экономика? На каком грунте построена? Будет ли ее основой малый и средний бизнес или IT-технологии? Весьма вероятно, что этот процесс растянется на много лет, во время которых Беларусь будет существовать в виде депрессивного региона, из которого убегает молодежь, страны силовиков и пенсионеров. Очень удачно о перспективах страны на МАЗе выразился Лукашенко: «Если мы потеряем такие производства — ну, тогда возьмем лопаты и будем копать землю, если нас в сельское хозяйство возьмут». Умный человек, все знает заранее.

Новости по теме

Новости других СМИ