Именно в Самарканде Лукашенко понял, что такое абсолютная власть над людьми

Александр Федута, belsat.eu

Бывший начальник Управления информации Администрации президента Беларуси Александр Федута считает, что именно в Узбекистане, именно с подачи Ислама Каримова, Александр Лукашенко понял, что такое абсолютная власть. И почувствовал ее вкус…

В декабре 1994 года единственный раз я сопровождал главу Республики Беларусь Александра Лукашенко в зарубежной поездке. В Узбекистан…»

Ничего из того визита в Минск мы не привезли, кроме одного воспоминания.

Визит состоял из переговоров с президентом Исламом Каримовым в Ташкенте и посещения Самарканда. Вернее, Самаркандского музея-заповедника, удивительного памятника истории и культуры. Нас встречал хоким (мэр) города, мой друг, бывший глава республиканской комсомольской организации Азиз Насыров.

Белорусская делегация чуть-чуть замешкалась – застряла на знаменитом Сиабском базаре. Мы с Азизом пришли чуть раньше на площадь Регистан, где на возвышении сидели девушки, принакрытые пальто. Шел снег, по узбекским меркам было очень холодно.

Подбежал сопровождающий:

— Идут!

Азиз подал знак. Заиграла музыка. С девушек сняли пальто, и как только приблизился высокий гость, они начали делать под музыку плавные движения – танец, напоминавший вышивание.

Было очень красиво. Руководитель Беларуси стоял и смотрел.

Прошло пять минут. Девушки-узбечки, одетые в платье из кисеи и шелка, явно мерзли.

Насыров наклонился ко мне:

— Саша, скажи своему руководителю: может, пойдем дальше? Холодно ведь, — и взглядом показал на танцовщиц.

Я подошел к Владимиру Коноплеву, первому помощнику главы:

— Володя, надо идти. Мы тут совсем девчонок поморозим.

Коноплев подошел к Лукашенко, тихо начал что-то ему объяснять. Тот кивнул и продолжал стоять.

Коноплев вернулся и молча пожал плечами: кто в состоянии указывать главе государства, что он должен делать?

Лукашенко продолжал стоять.

Музыка играла. Снег, точно вторя мерной мелодии, падал на озябших танцовщиц, которые не смели даже перестать улыбаться.

И лишь еще через пять минут Лукашенко посмотрел на хокима, кивнул – и процессия начала двигаться. Краем глаза я успел увидеть, как подбежавшие люди начали укутывать девушек в пальто.

Однажды я уже писал об этом эпизоде, но сейчас появился повод осмыслить его еще раз. Немного по-другому.

Да, именно там, в Самарканде, наверное, Лукашенко понял, что такое абсолютная власть над людьми. Идет снег, холодно, ты стоишь в теплом пальто, а перед тобой танцуют очень легко одетые люди. И не смеют уйти. Потому что ты – не просто главный. Ты – хозяин их жизни и смерти.

Но вот сейчас тот, кто на самом деле был хозяином жизни и смерти тех девушек, властный и хищный, лежит в больнице, и врачи пытаются спасти его мозг от последствий инсульта, не щадящего даже властителей. Разница лишь в том, что к тому, кто был Иосифом Джугашвили, лежашим на полу после инсульта, не осмеливались войти без вызова, хотя и подозревали неладное. А к тому, кто все еще является Исламом Каримовым, вошли вовремя, и даже успели отвезти в больницу. И, может быть, даже искренне пытаются спасти ему жизнь.

И вот что теперь ему – вся власть, все полномочия, которые он привык использовать за столько лет руководства Узбекистаном? Весь хлопок мира не спасет его от холода смерти, которым обернулся холод власти. Не спасет.

Никто не знает, снится ли что-нибудь людям, пребывающим в том состоянии, в каком сейчас находится Каримов. И если снится – то что? Семья? Дочери, внуки? Испытывает ли он страх за них? Был бы живым и сильным – мог бы их защитить. А сейчас? Или ему все равно – сейчас все равно?

Не знаю.

Ельцин ушел живым, и его не тронули. И семью не тронули.

Кучма ушел живым, и тоже получил все гарантии безопасности.

Так уходил и Войцех Ярузельский…

Будем считать, что Каримову сейчас все равно. Его жизнь висит на тонкой хлопковой нити, и никто из нас не знает, что на самом деле уготовил ему Тот, в чьих руках она находится.

Новости по теме

Новости других СМИ