Способен ли Лукашенко на политическое сальто-мортале?

Валерий Карбалевич, радио "Свобода" / перевод UDF.BY

Фото с сайта 1obl.ru
После принятия указов о либерализации экономики и бизнеса, подписания декрета «О развитии цифровой экономики», встречи Лукашенко с предпринимателями экспертное сообщество снова дискутирует о возможности авторитарной модернизации в Беларуси.

Речь не идет о реформе политической системы, возвращении демократии, свободных выборов и др. Речь идет исключительно о трансформации экономики в рамках диктатуры, о создании экономической системы с параллельным существованием государственного и частного секторов, способной обеспечить инновационное развитие при сохранении нынешнего политического режима.

Большинство обозревателей весьма скептически оценивает такую ​​вероятность. Вот и коллега Виталий Цыганков в своем блоге об этом пишет. Российский и украинский журналист Матвей Ганапольский, комментируя на радио «Эхо Москвы» декрет Лукашенко «О развитии цифровой экономики», говорит, что «орлы в неволе не размножаются» и что «нельзя быть немножко беременным».

Кажется, все так. Однако в мире существует очень разный опыт. «Азиатские тигры» (Тайвань, Гонконг, Сингапуре, Южная Корея) сделали скачок в модерн в условиях авторитарных режимов. Да и Китай показывает интересный пример.

Но есть принципиальные моменты, которые отличают эволюцию этих стран от белорусской ситуации. Азиатские государства одолели свой путь в «тигры», находясь на стадии индустриального общества. Беларусь же сейчас вступила в постиндустриальный этап.

Если говорить о том же Сингапуре, будущее которого сейчас наиболее на слуху, то там жесткая диктатура сочетается со свободной рыночной экономикой. Причем, там для всех субъектов хозяйствования действуют общие правила и законы. А одна из важных проблем ведения бизнеса в Беларуси состоит в том, что нет единых норм для всей экономики. Для различных регионов, секторов и даже отдельных фирм существуют свои эксклюзивные правила. Есть Парк высоких технологий (ПВТ), где якобы будет действовать британское право, индустриальный парк «Большой камень», свободные экономические зоны... И в каждом случае мы имеем различный правовой режим. А есть еще льготы для ведущих государственных предприятий, для сельскохозяйственных организаций и др. То есть имеем ручное управление, доведенное до логического конца, до своеобразной феодальной раздробленности в экономическом и правовом смысле.

Главная особенность Беларуси заключается в том, что здесь параллельно сосуществуют большой государственный сектор и частная экономика. Причем, государственный сектор - это предприятия, которые остались в индустриальной эре. А бизнес все больше ориентирован на постиндустриальное общество, особенно ПВТ, развитию которого упомянутый декрет придал новый импульс.

И здесь Беларусь очень похожа на Китай. Там также существует большой и неэффективный государственный сектор, который поддерживается за счет перераспределения средств от бизнеса.

В чем отличие? В Китае руководство коммунистической партии давно связало свою политическую судьбу с модернизацией страны. По его логике, если страна превращается в мировую сверхдержаву, а китайцы будут богатеть, они не станут требовать демократии.

А проблема Лукашенко в том, что 23 года он связывает свою политическую судьбу с экономикой, которая досталась от СССР, всеми силами старается искусственно сохранить советскую промышленность, колхозно-совхозный строй. В переводе на политический язык это называется «стабильностью». Реформировать эту экономику он боится, так как считает, что трансформация может разрушить его власть. Вот только теперь якобы объявлен новый курс на экономическую либерализацию и цифровую экономику. Пока с непонятными результатами.

Далее, в Китаю совсем другие масштабы, там много ресурсов, которые можно аккумулировать для поддержки неэффективного государственного сектора. В Беларуси таких ресурсов нет. И их приходится силой отбирать у бизнеса. Теперь Лукашенко обещает этого не делать. Но за счет чего власть будет дотировать государственную промышленность и сельское хозяйство?

Кстати, это еще одно отличие. Китайские коммунисты начали реформы с сельского хозяйства, распустили коммуны, раздали землю крестьянам и решили много проблем. Лукашенко категорически отказывается реформировать абсолютно неэффективные государственные сельскохозяйственные предприятия, которые существуют только благодаря большим государственным дотациям.

На пути авторитарной модернизации Беларуси существует еще ряд препятствий. Объявив курс на экономическую либерализацию и цифровую экономику, Лукашенко не желает отказываться от важных элементов белорусской социальной модели. О государственном секторе, неправовом государстве, отсутствии независимого суда мы уже говорили.

А еще же остались останки конструкта «социальное государство». Например, мифология о всеобщей занятости выливается в декрет о тунеядцах, планы создания рабочих мест, становятся обязательными для частных предприятий. А еще монополия государства на ЖКХ, попытка сохранить социальное равенство с помощью административных методов (у богатых настоятельно просят дать денег на посевную или возродить поселение, где они родились).

Кроме того, Лукашенко придется поменять идейную парадигму, изменить идею порядка и стабильности на идею развития, образ реставратора и охранника на образ модернизаторе. Более того, на пути модернизации ему предстоит поменять электорат, сделать своей опорой не социальных аутсайдеров, не способных вписаться в рыночную экономику, как было до сих пор, а средний класс, молодежь. А тут есть риск потерять поддержку одних и не получить ее от других, например, от айтишников.

Но способен ли Лукашенко осуществить такое политическое сальто-мортале?

Новости по теме

Новости других СМИ