Домашнее насилие: можно ли победить белорусских агрессоров американским оружием?


Как противостоят семейным скандалистам в США, и когда американский опыт приживется в Беларуси. Об этом интервью "Завтра твоей страны" с психологом Романом Крючковым.

-- Роман, как вам удалось ознакомиться с американской системой борьбы с домашним насилием?

-- Мне посчастливилось принять участие в программе обмена для профессионалов Community Connections. Всего от Беларуси было 10 человек: психологи, социальные работники, юрист и представители общественных организаций. У нас были встречи с различными организациями. В том числе, работающими с детьми, женщинами, пережившими насилие и агрессорами, с полицией, судьями и прокурорами

-- Чем американская модель борьбы с семейными агрессорами отличается от белорусской?

-- В США активно используется Дулутская модель, которая была разработана здесь же, и в 80-х годах прошлого столетия принята «на вооружение». Она является наиболее известной и востребованной моделью по комплексной работе с насилием. Ее взяли за основу при создании национальных моделей в ряде стран Южной Америки, в Великобритании, Швеции. При этой модели агрессор направляется в группу, где с ним проводится коррекционная работа: под страхом сначала административного, а затем уголовного преследования в случае несогласия. Женщине оказывается помощь посредством предоставления убежища и другая необходимая поддержка.

В целом алгоритм работы с проблемой домашнего насилия в США немногим отличается от того, как это происходит у нас. Мы знакомы с теми же программами, что и американские специалисты.

Разве что американские коллеги работают нешаблонно, не боятся экспериментировать. Это дает хорошие результаты.

-- Что мешает белорусским специалистам добиться такого же успеха?

-- Прежде всего, у нас нет такой возможности повсеместно привлекать на борьбу с домашним насилием квалифицированных специалистов. Если, например, психолог или социальный работник, в этой теме без году неделя, то возникает ряд проблем. Во-первых, они быстро выгорают, работая на энтузиазме. Во-вторых, низкий уровень специалистов не позволяет оказывать качественную помощь. Именно для того, чтобы были решены эти проблемы, в США аккумулируют средства из различных фондов. Это позволяет привлечь и удержать специалистов достаточно высокого уровня. Благими лозунгами о важности и значимости работы невозможно удержать профессионала высокого уровня, если платить ему нищенскую зарплату. В Соединенных Штатах любая профессиональная помощь, по большому счету, бизнес. У нас до сих пор пытаются решать серьезные проблемы на волонтерстве. На голом энтузиазме система не может работать.

-- Но социальные работники, штатные психологам, получают зарплату…

– Да, но каков среднестатистический портрет такого специалиста? Зачастую это -- достаточно юная девушка, без профессионального и жизненного опыта. Причем большинство таких специалистов удерживается до декретного отпуска. Работать с насилием нелегко. Но, если хорошо платить, в сферу придут опытные профессионалы.

Еще одна проблема: отсутствие мотивации для белорусских семейных агрессоров проходить реабилитацию. В США предписание о прохождении программы реабилитации выносит судья. Поэтому американец не может безнаказанно отказаться от реабилитации, бросить программу до ее окончания. Причем программа длится минимум 26 недель по полтора-два часа в неделю. Очень важно, что агрессор сам платит за свои занятия, каждое из которых стоит порядка 40 долларов, а то и дороже. Оплата –– это элемент ответственности. У нас такого нет и в помине. Наоборот, чиновники исходят из того, что мы обязаны предоставлять агрессорам бесплатные услуги. Дескать, они не смогут или не захотят платить. На мой взгляд, это может быть, но в исключительных случаях. У нас часто исходят из того, что агрессоры являются жертвами и все им должны. Как раньше в автобусе: место скорее уступят пьяному мужчине, чем беременной женщине.

Власти обязаны создать в обществе такие условия, когда агрессор будет вынужден менять свой стиль поведения. Для этого может применяться и наказание, и стимулирование. Тогда можно будет надеяться, что многим помогут программы.

-- А может не стоит возиться с агрессорами? Не проще ли ориентировать жертвы на то, чтобы уйти от них?

-- Нет. Ведь речь идет не только об агрессорах, но и об их детях, которые перенимают стиль поведения. Многие мужчины, применяющие насилие в семье, приходят и говорят, что беспокоятся, так как сын повторяет их действия. Именно это и побуждает некоторых задуматься о коррекции поведения. Чтобы не было замкнутого круга насилия, нужно профессионально и комплексно заниматься проблемой, как жертв, так и агрессоров. Мой коллега из Швеции Ханс Оберг, говорит: если мы не работаем с насилием, рано или поздно через детей или других членов семьи мы с ним сталкиваемся. Таким образом, наша ответственность перед будущим -- создать условия в обществе для противодействия насилию в семье. Это -- не частное дело. Домашнее насилие разрушает семьи, общество и подрывает экономику.

-- Американский опыт противодействия домашнему насилию может прижиться в Беларуси?

-- Иллюзий на этот счет у меня нет. Например, после поездки в Швецию четыре года назад я предоставил МВД наработки шведских коллег, однако они используются у нас в незначительной мере. Хотя некоторые из них, в частности, инструкция для полицейского, прибывающего на семейный скандал, вполне могла бы быть использована практически в первоначальном виде.

Я надеюсь, что благодаря нашей поездке в Беларуси появится больше информации для людей, вовлеченных работу с домашним насилием. Нужно информировать судей, работников милиции. У нас есть специалисты, которые могут сделать это качественно, но снова повторю: за эту работу нужно платить, на энтузиазме далеко не уедешь.

-- К тому же, нужны перемены в устройстве общественной жизни.

-- Да, в этом смысле надо отдать должное тому, насколько развито гражданское общество в США. Там коллеги с уверенностью говорят, например, что контролируют работу судей, которые занимаются семейными делами. И если судья выносит слишком много оправдательных приговоров насильникам, его, вряд ли, выберут на следующий срок. Общественные организации, работающие по этой теме, отмечают, что чиновники с ними считаются, поскольку зависят от них. Если у нас ни судья, ни милиционер не зависит от мнения общественности, чего же ожидать?

В США значимость каждого члена сообщества заметна в повседневной жизни. Простой пример: человек, у которого я жил, завел меня в местную пожарную часть. Он просто попросил дежурного показать ее гостю из Беларуси. Для меня одного провели импровизированную экскурсию, причем обстоятельную. Примерно та же картина повторилась и в полицейском участке. Меня это поразило. Для них такое отношение -- норма жизни. Государственные службы прозрачны и подотчетны, их работу может контролировать любой налогоплательщик.

Новости по теме

Новости других СМИ