Тюремный дневник Ольги Класковской: Последние недели в "закрытке" были крайне тяжелыми

TUT.BY

В "Живом журнале" журналиста Евгения Дьяконова 31 августа появился тюремный дневник Ольги Класковской.

Он был написан Ольгой в апреле-августе этого года. Ольга рассказывает о жизни в тюрьме, об условиях, рационе и людях, с которыми Ольга встречается: это и другие женщины, которые отбывают срок за покушение на убийство, осужденные только за слова мужа, и мать-детоубийца, и 75-летняя "VIP-заключенная", мать двоих детей, писательница и художница.

Напомним, по подозрению в покушении на убийство мужа Ольга Класковская была задержана 30 марта в городе Ханинге (южнее Стокгольма). 23 августа стокгольмский суд признал гражданку Беларуси Ольгу Класковскую виновной в покушении на убийство своего мужа Гёкана Безгина и приговорил ее к восьми годам тюремного заключения. 16-17 октября апелляционный суд Стокгольма рассмотрит уголовное дело Ольги.

Приводим некоторые интересные выдержки из тюремного дневника Ольги Класковской (орфография и пунктуация сохранены).

"30 марта 2013 года. Первая ночь на нарах. Привезли в полицейский участок Хандена. Прилюдно в присутствии мужчин полицейских, заставили раздеться, то что не сняла сама, стянули силой. Провели досмотр, выдали тюремную одежду. Бросили в камеру предварительного заключения. Холодные нары без постельного белья. Сутки не кормили, практически не давали спать и не выводили в туалет и на воздух".

"Здесь хоть приличный умывальник, но туалет в коридоре, а туда только под конвоем, дверь в туалетную кабинку не закрывается, надзиратели мужчины выходят в коридор, а женщины – тюремщицы – стоят, прям над душой, хоть обделайся. Сидишь на "толчке", а на тебя смотрит баба с равнодушными глазами".


"Питание в тюрьме трехразовое. Завтрак в 8-00, обед в 11-00, ужин в 16-00. Очень часто дают мясо с вареньем и картошку в "мундире" с повидлом. Я сначала думала, что это какая-то тюремная пытка. Оказывается, просто особенности национальной кухни".

"В начале апреля ко мне в тюрьму с трудом прорывается мой адвокат Ханс Бредберг, говорит, что полиция с ним вообще не связывалась, и о моем аресте он узнал от белорусского посольства в Риге. Ханс пытается успокоить и подбодрить меня, но получается у него это плохо, я стараюсь не впасть в истерику. Ситуация серьезная, статья тяжелая и срок мне грозит нешуточный".

"(...) Кстати, еще один момент в Швеции тюрьму Østeråker охраняют ни военные, ни полиция, а гражданские и что меня еще поразило, что у многих охранников за поясом нет дубинок, зато есть ….ножи!"

"Омбудсмен по правам ребенка Управления Исполнения Наказаний (Kriminal Vårgen) Катарина Лустинг по-прежнему делает все возможное и невозможное для моей встречи с сыном в тюрьме, но служба опеки молчит как мыла съевши".

"В конце апреля Катарина принесла в камеру радио с часами и синие шторы. Вскоре я получила возможность работать, убирать все отделение плюс туалеты и душевые за 11 крон в час. Ну и плевать что "шнырь", всякая работа заслуживает уважения, но главное не это, а то что появилась возможность, звонить домой, заработанных денег как раз хватает на телефонные звонки".


"Как-то во время прогулки, на тюремном дворике глаза неожиданно наткнулись на пустую, скомканную пачку сигарет "Минск". Сердце сразу сжалось от радости, начало усиленно биться, Захотелось поднять и расцеловать эту пачку, крепко прижать ее к сердцу. Минск…Какой же ты теперь близкий и далекий!!!"

"Уже конец апреля, а мне еще ни одного письма не пришло, ни от мамы, ни от друзей. Хотя я написала им уже с десяток. Надзиратели, по-дружески объяснили мне, что поскольку у меня режим строгой изоляции. То все входящие и исходящие письма сначала идут на читку в полицию и прокуратуру. Для этого специально даже нанимается русскоязычный переводчик и только потом уже, после прохождения цензуры, письма отправляются адресату или не отправляются…"

"Звонить по- прежнему не разрешают. Передачи с воли запрещены. Свидания тоже.

И еще одна наболевшая проблема всех зеков, это мать. Не зря во всех популярных зоновских песнях воспеваются мама и церковь. Это все на самом деле списано с тюремной жизни. Я часто слышу, как заключенные из соседних камер кричат: - "Мама"! По-шведски и по-русски это звучит одинаково!

Я никогда не писала стихов, но в тюрьме начала и свое первое стихотворение я посвятила своей маме Людмиле.

А еще в тюрьме постоянно хочется постоянно просить прощения у мамы…"

"Через несколько дней на стене в туалете появилась надпись: - "Есть здесь русские или русскоязычные"? Радостно пишу? - "Есть"! – "В какой камере сидишь"? Читаю я во время следующего посещения туалета, я пишу номер камеры и в тоже время быстро осознаю, что в таком формате наша переписка с "мистером Икс" долго продолжаться не может. И тут меня осеняет мысль! Я пишу ему письмо и оставляю на дне мусорного ведра, под пакетом, а на стене пишу ему ручкой (или все-таки ей?), инструктаж, мол, забери записку там-то и там-то. Поскольку я единственная уборщица в отделении и только в мои обязанности входит выброс мусора из туалета, а понимаю, что у охраны шансы засечь или пресечь нашу переписку, практически равны нулю.

Через несколько часов в мусорном ведре уже лежит ответ: "Привет Ольга! Меня зовут Игорь, мне 34 года и я из Литвы…" Дальше пошли рассказы о семье, о детях, за что сидит и так далее. Так началась наша активная переписка, которую мы окрестили, "Наш Jail Mail".


"11 июня с меня снимают режим строгой изоляции и одиночного заключения и переводят в отделении G-1, по дороге я прошу надзирателей заглянуть напоследок в туалет и оставляю Игрою записку, последнюю, прощальную…"

"Новое отделение поразило меня относительной свободой, здесь содержались женщины, с которых был снят режим строгой изоляции, моя камера открыта 6,5 часов в сутки, с 8-00 до 11-00 и с 13-00 до 16-30, по выходным камера закрыта, но можно на несколько часов пригласить другого зека или самой сходить " в гости". Моя камера номер 77, практически ничем не отличается от предыдущей только стул не пластмассовый, а деревянный.

Мама прислала фотографии детей и иконы в виде открыток и календарей, фотоснимки Минска. Я все это повесила на стену, используя вместо клея зубную пасту".

"Последние недели в "закрытке" были крайне тяжелыми. Я начала разговаривать с мебелью. Но…в этих разговорах были и свои плюсы… мебель всегда терпеливо выслушивала и никогда не перебивала…Иногда я сворачивала в кулек полотенце и, качая его, представляла, что это мой сын Адам…"

"Заключенные приняли меня хорошо. У меня тяжелая статья, выше только убийство, поэтому в тюрьме у меня авторитет и меня никто не трогает. Здесь своя субкультура и субординация. Помимо прочего, моя национальность тоже играет большую роль, всех русскоязычных тут приравнивают к "русским".


"Шведок среди заключенных меньше половины, процентов 40. Значительная их часть сидит по той же статье, что и я. Сюжет классический, арестованы по обвинению мужей".

"4 и 5 июля 2013 года прошел мой суд и прокурор Винслов запросила для меня 8 лет лишения свободы, за что, так до сих пор и не могу понять, все дело шито белыми нитками. У полиции нет никаких доказательств против меня, даже моих отпечатков на изъятых ножах. Суд принимает решение отправить меня на судебно-психиатрическую экспертизу в клинику Главного Управления судебной медицины в Худдинге. Дежурный психиатр, которая беседовала со мной сразу после ареста, сделала пометку о том, что "совершение данного преступления не характерно для моей личности", поэтому рекомендуется более обширное обследование".

"15 июля 2013 года меня увезли в психиатрическую клинику.

После длительного дефицита общения в тюрьме незапертая дверь кажется каким-то миражем. Помимо прочего, в клинике 5-ти разовое питание. Чай, кофе, соки, свежие фрукты в неограниченном доступе в течение всего дня. Прогулка 2 раза в день, перекур 5 раз в день в больничном дворике и на балконе. За каждый день пребывания в клинике пациентам платят 40 шведских крон, есть киоск, раз в неделю можно звонить домой за счет клиники. Мужчины и женщины в одном отделении. Больничное питание – абсолютно несравнимое с тюремным, есть лосось, креветки, клубника с мороженым. Такое ощущение, что попадаешь из ада в рай.

В клинике я пробыла всего 9 дней из запланированных судом 28-ми. Думаю, в первую очередь связано с дороговизной пребывания – один день нахождения в судебно-психиатрической клинике Главного Управления судебной медицины Huddinge обходится шведской казне в 8 тысяч крон".

"23 августа 2013 года, районный суд Стокгольма (Sødertorns Tingswratt) приговорил меня к восьми годам лишения свободы. Судебное слушание называлось "Прокурор против Ольги Класковской". Уже одной фразой все сказано.

Андерс Брейвик, убивший 77 человек, получил 21 год тюрьмы….В моей ситуации даже никто не пострадал и кто на самом деле жертва этой истории – более чем очевидно. Срок дикий и все происходящее никак не укладывается в голове".

Новости по теме

Новости других СМИ