Муж объявил бывшую супругу без вести пропавшей, чтобы приватизировать квартиру

Василий Матвеев, "Рэспубліка"

Представьте: к вам на работу вдруг приходит письмо из суда. Просят сообщить любую информацию о вашем возможном месте пребывания, спрашивают, что с вами могло случиться.

У вас, разумеется, округляются глаза: вы-то на месте, никуда не уезжали, живы-здоровы, трудитесь. Потом выясняется, что это не шутка и не ошибка, а чей-то продуманный юридический маневр, цели которого, увы, весьма далеки от поисковой работы. Героем похожей истории недавно стала минчанка Татьяна Галковская. Если бы не случайность, женщина могла остаться без прописки и крыши над головой. Ведь, как оказалось, ее "никто не может найти" с 2007 года.


"Так вы живы?"

— Это произошло 12 сентября. Я была на работе — звонок: на проводе моя сестра Лена. Голос напуганный: "Таня, это ты? Точно ты? Скажи еще что-нибудь, хоть слово еще скажи!" У меня отнялся дар речи, что происходит? Сестра объяснила: ей позвонила из деревни племянница — прочитали в одной из центральных газет объявление. Мол, я пропала, меня ищут, просят отозваться всех, у кого есть хоть какая-то информация. Родственники из Климовичского района в шоке: ведь с 26 августа по 2 сентября я гостила у них в отпуске. И тут вдруг "исчезла", — вспоминает Татьяна Ивановна. — Разыскала номер телефона суда Октябрьского района Минска, куда следовало позвонить. Набираю, секретарь сочувственно спрашивает: "Кем она вам приходилась?" Говорю: вообще-то, это я сама. Голос на том конце провода тут же меняется: "Так вы живы?! Бросайте все и срочно приезжайте в суд. Иначе вас признают безвестно отсутствующей…" Тут уже нервы сдали у меня, слезы покатились из глаз: да что же это такое, с кем меня спутали? Что вообще происходит?!

Через полчаса Татьяна Галковская была в указанном суде. Судья показала ей исковое заявление бывшего мужа. Он просит признать экс-супругу безвестно отсутствующей. Почему? В документе черным по белому написано: в конце 2007 года она выехала из квартиры со своими вещами. И о дальнейшей судьбе ни он, ни дочь ничего не знают. Поиски никаких результатов не дали. Там была и еще одна фраза, которая объясняла многое: иск подан для того, чтобы иметь возможность беспрепятственно приватизировать квартиру по ул. Ландера, 60. Объявление в газете в этом случае — процедура обязательная.

Заседание назначили на 19 сентября. Но пока суд да дело, давайте узнаем несколько необходимых деталей. С их помощью мы лучше поймем, почему все-таки увидело свет это странное объявление.


"Я решила им не мешать"

…Татьяна и Геннадий поженились в 1985-м. Семья поселилась вместе со свекровью в полуторке на ул. Ландера, 60. Через год родилась дочь Юлия. Жили в тесноте, но в любви и не в обиде. Прошло 22 года.

— Он нигде не работал, выпивал, отношения катились по наклонной. На развод подала я — в июле 2007-го мы официально перестали быть мужем и женой. Хотя по-прежнему проживали совместно: мы с дочерью в большей комнате, Гена — в меньшей. В 2009-м я подала на раздел лицевых счетов по суду, теперь мы платили каждый сам за себя, — вспоминает Татьяна Ивановна. — Вскоре я и дочь серьезно заболели, начались обследования, врачи, подготовка к операции. В начале 2010-го меня прооперировали. Нужно отдать должное, Гена проведывал, звонил, беспокоился. После больницы мы попробовали еще раз начать сначала… Увы, не получилось. В конце года я окончательно уехала жить к своей родной сестре в Мачулищи, тут осталась дочка. В квартире на Ландера к тому моменту был закончен ремонт, я поменяла плитку в кухне и ванной, купила в кредит мягкую мебель. Уезжала без обид — с экс-мужем мы остались в нормальных отношениях.

Какое-то время здесь до и после свадьбы жили дочка и ее будущий муж. Затем молодые перебрались к матери жениха на ул. Космонавтов. Родился внук. Малыша прописали в большей комнате на ул. Ландера.

— К тому моменту мне пришла мысль о приватизации. Мало ли, как сложится жизнь: у дочери и внука всегда должно быть место, куда можно вернуться. Тыл, крепость, свой дом. Обратилась в исполком, вскоре приехали специалисты из БРТИ. Оказалось, что разобранный нами шкаф в прихожей, а также новая плитка в ванной — это перепланировка. Нужно было все узаконивать. Сбор справок в ЖЭСе, ЖРЭО и РОЧС, а также выделение "нашей" доли в общей жилой площади растянулись почти на 2 года. И тут, когда все документы у меня на руках, всплывает это объявление, — рассказывает Татьяна Галковская. — Забыла еще об одной детали. Где-то год назад у Гены появилась другая женщина. Я отнеслась к этой новости положительно: он перестал пить, устроился на работу. Словом, стал меняться к лучшему. Решила про себя: мешать не буду. Последние два года проживаю вместе с дочерью, ее мужем и свекровью на ул. Космонавтов и помогаю смотреть внука.

…Итак, настал судный день — 19 сентября. Судье Софье Прокопович не потребовалось много времени, чтобы уяснить очевидное: никто никуда не пропадал, дочь все время была рядом с матерью, в розыск по линии милиции гражданку Галковскую никто не объявлял. В просьбе бывшего мужа признать Татьяну Ивановну безвестно отсутствующей суд отказал.

— Это было похоже на цирк. Увидев меня перед началом заседания, Гена подошел и добродушно, как ни в чем не бывало, сказал: "Привет, отличный у нас подрастает внук". Я ответила: "Привет, да, отличный…" В присутствии прокурора и судьи он сбивчиво и нелогично отвечал на вопросы. Признался, что был в курсе, что я жива и здорова, что проведывал меня в больнице. Его ответ на вопрос "Зачем?" сводился к следующему: он не хотел, чтобы все так вышло. А все, что ему было нужно, это моя консультация по вопросам приватизации комнаты, — пожимает плечами Татьяна Галковская. — Не знаю еще, буду ли подавать на него заявление о клевете, потому что подозреваю: не его это идея. Он не способен на такие сложные маневры с исками и объявлениями. Знаю, что он любит дочь и внука, и вряд ли хотел бы выставить их на улицу. Меня возмутило и испугало другое: оказывается, любого из нас очень легко выбить из седла. Достаточно объявления — и вот вас уже нет, вы пропали. На живом, здоровом человеке поставили крест. Вы вынуждены оправдываться перед родней, коллегами, друзьями и доказывать, что все еще дышите. Это унижает.

После завершения всех процедур с приватизацией комнаты Татьяна Ивановна собирается повесить на двери замок. Или вовсе переехать туда жить. Даже несмотря на вторую жену, общую кухню и все такое. Ведь чужая деликатность и чувство такта, как оказалось, ценятся дешево, когда речь заходит о недвижимости в большом городе.


Мнение или умысел?

Мы разыскали это объявление от 10 сентября и решили еще раз уточнить у Геннадия Станиславовича: "Зачем?".

— Ребята, короче, я как с ней развелся, ее вообще не видел и не знаю. И с 2007 года мы с ней не пересекались. Единственный раз был в суде после подачи заявления: я пытался ее разыскать и узнать, что к чему, — предлагает свою версию событий бывший муж. — В 2009-м она меня уговорила разделить лицевой счет на себя и дочь, и я повелся, сейчас бы — нет. Она там никто, она там просто пожила с нами и ушла. Это считается моя квартира, моей матери. И этот иск не последний.

Как же, в принципе, квалифицировать такие поступки? Как наказать обидчика за причиненные моральные страдания и публичное унижение?

В Минской городской коллегии адвокатов "Р" рассказали: таких случаев немного, и доказать здесь что-то крайне сложно. Да, все понятно и очевидно, как закон Ньютона. Но в суде истец может пойти в отказ, и нужно будет доказывать, что он имел умысел. В противном случае это квалифицируют как мнение истца, его позицию и видение ситуации. Угрозы, насилие или подлог были? Значит, и состава преступления нет. Но вот в части "клеветы" можно и поспорить.

Для начала нужно написать заявление участковому о том, что в отношении вас публично распространили заведомо ложную и не соответствующую действительности информацию. И попросить провести разбирательство. Как минимум, несколько трудных дней вашему доброжелателю будут обеспечены. Как максимум, он заплатит штраф и вынужден будет извиняться. За все хорошее.

Новости по теме

Новости других СМИ