Знаменитая белорусская гимнастка борется за свою жизнь. Татьяна Огрызко: начну сначала

"Прессбол"

Знаменитая белорусская гимнастка борется за свою жизнь. Татьяна Огрызко: начну сначала

Все началось пять лет назад, когда рядовое медицинское обследование обнаружило у чемпионки мира по художественной гимнастике Татьяны Огрызко злокачественную опухоль молочной железы...

Ее невозможно не узнать даже со спины — такие точеные фигуры могут быть только у гимнасток. Татьяна Огрызко оглядывается, улыбается и приветственно машет мне рукой. Чемпионка мира по художественной гимнастике 1993 года, кажется, совсем не изменилась со времен своей спортивной карьеры.

И уж тем более она не похожа на человека, который только за этот год перенес уйму сеансов облучения, после которых не то что улыбаться, жить не хочется… Мы идем с ней в кафе, где не будет имбиря, с которым Таня привыкла пить чай, и потому закажем латте. А после разговора я подвезу ее к Комаровке, где Тане нужно будет купить травы — у той самой бабушки, которая знает в этом толк.

Сказала ли ей Таня? Ну, может быть, только как целительнице. А вообще она не расположена говорить о своих проблемах. И наше интервью становится возможным лишь по инициативе ее подруги, объявившей через американские сайты о сборе денег на лечение известной белорусской гимнастки.

А все началось пять лет назад, когда рядовое медицинское обследование обнаружило у чемпионки мира по художественной гимнастике Татьяны Огрызко злокачественную опухоль молочной железы...

- Тогда мы справились своими силами, — начинает свой рассказ Татьяна. — Я могла оставить работу и спокойно лечиться. Хотя поначалу, как говорится, лежала влежку. Практически сразу же прооперировали. Потом было самое страшное — "красная химия".

Что это такое и с чем бы сравнить? Не знаю, мне кажется, похожие чувства должен испытывать наркоман — когда его ломает. Выкручивает все кости, не можешь ни спать, ни лежать, ни есть, вообще ничего. Во время этой процедуры выпадают волосы, я год в парике ходила.

Раз в три недели это делали. Только начинаешь оживать, как бах — и снова ты никакая. Этот кошмар я вообще вспоминать не хочу. Забыть бы его, как страшный сон. Потом у меня были 42 дозы облучения в Боровлянах. Затем сделали операцию — страховочную, чтобы метастазы вниз не пошли. А так как были побочные эффекты, то я загремела в 9-ю больницу. Но это нормально, потому что каждая химиотерапия заставляет вылезать новую болячку. Это я уже потом узнала.

Год еще кололи лекарство, которое подавляет рост опухолей. Вроде бы все пришло в норму. А этой весной начали болеть ребра и спина. Такое ощущение, будто получила спортивную травму. Поэтому ходила к доктору — тейпировала, кололи обезболивающее, но ничего не помогало.

Отправили меня на компьютерную томографию. Нашли пятна в ребре, в плече и в костях. Сделали точечное облучение, вроде бы боли поутихли. А потом в августе все снова начало болеть. Сделали КТ в августе — обнаружили пятно на теменной кости. Ну и опять все по новой. На днях сделаю новую томографию и буду искать клинику, где лечиться дальше.

Скорее всего, в Германии. В Берлине есть клиника, где я уже была. Она одна из лучших в Европе, во всяком случае, в ней есть аппараты последнего поколения, которых в мире насчитываются единицы. Реабилитация там другая. Да и сестра рядом, друзья...

- Как ты это все переживаешь психологически?

- Если честно, то иногда едет крыша. Мне говорят: "Таня, надо отстраниться от всего". А я не могу. Депрессивное состояние побеждает. Принимаю таблетки, потому что только они помогают как-то успокоиться. 24 часа в сутки живу с мыслью, что у меня рак — просыпаюсь, готовлю завтрак, работаю, засыпаю...

Живу в страхе. Уверена, любая другая болезнь переносится куда легче. А когда рак, ты не знаешь, на сколько хватит таблеток, как поведет себя организм завтра, что будет с детьми. У меня их двое. Старшему сыну 16, дочке восемь. Илья поддерживает меня, а Соня, кажется, не понимает даже, что с мамой происходит.

Много людей вокруг. Дают советы. Кто-то говорит: "Ай, я не боюсь смерти!" А я боюсь... Не хочется умирать, мне еще жить и жить.

Знаменитая белорусская гимнастка борется за свою жизнь. Татьяна Огрызко: начну сначала

- Кто тебя еще поддерживает?

- Муж, родители, семья. Рада, что Ирина Юрьевна Лепарская не забывает. Подруги у меня хорошие — из гимнастики особенно. Наташа Гринберг и Наташа Совпель. Света Савенкова, которая стояла еще в групповых в сборной СССР, придумала собирать деньги через сайт — он так устроен, что видно, кто участвует.

- Если честно, не ожидала, что столько людей меня помнят. Лена Витриченко, Яна Батыршина, Амина Зарипова, Маргарита Мамун, Женька Павлина...

- Сестры Юркины из спортивной гимнастики. Галя Савчиц — дочка Галины Крыленко. Лена Шаматульская — она за Беларусь выступала, а потом в Москву уехала. Там много девчонок, которые были гимнастками, а теперь вышли замуж, и я просто не могу их идентифицировать под другими фамилиями. Всем им спасибо...

- Ты и сейчас не в стороне от любимого вида спорта — работаешь в клубе эстетической гимнастики.

- Да, в прошлом году мы даже ездили на чемпионат мира. Конечно, у нас занимаются непрофессионалы, поэтому и результат был не самый выдающийся. Но эта работа — скорее хобби. Деньги нужны, поэтому занята еще в одном месте. Не спрашивай, в каком, не хочу этих разговоров. Любая работа почетна и нужна.

- Две работы — не слишком ли много?

- Выхода нет. Я же бывшая спортсменка, должна быть выносливой. В спорте же всегда как было — любой нормальный врач после осмотра остается в шоке и советует закончить карьеру. А их спортивные коллеги знают, что мы никогда этого не сделаем. Травмы, переломы, разрывы — все это просто обыденность. Никого ими не удивишь, как и не найдешь ни одной абсолютно здоровой гимнастки.

Знаменитая белорусская гимнастка борется за свою жизнь. Татьяна Огрызко: начну сначала

- Ты тоже не слушалась советов "нормальных" врачей.

- Слишком любила гимнастику. Пусть это тяжело, но ту жизнь прожила бы еще раз — если бы был шанс начать все сначала. Хотя, знаешь, когда закончила карьеру, то отстранилась от нее на много лет. Смотреть не могла на фотографии, грамоты, медали и кубки. Сложила все в мешок и отправила на балкон, чтобы даже на глаза ничего не попадалось.

Свою Олимпиаду 1996 года впервые пересмотрела только два года назад. Достала кассету с антресолей, поплакала и положила обратно. Дети спрашивают: "Мама, где твои медали? Дай хоть посмотреть". И в самом деле... Какая я чемпионка мира, если даже этой золотой медали нет? А ее и вправду нет.

- Потеряла...

- Слава богу, нет. Чемпионат мира 1993 года проходил в испанском Аликанте, и прямо там я отдала награду Галине Александровне Крыленко. Она тогда была главным тренером сборной Беларуси и заслужила ту медаль не меньше, чем я. Считаю, правильный порыв. Но иногда мне хочется хоть на неделю попросить ее обратно — показать Илье и Соне. Хотя вроде бы некрасиво будет выглядеть. Отдала, а сейчас подарок назад просит, да?

- Нормально. Кстати, не сомневаюсь, что там, в Испании, ты была уверена, что таких медалей впереди будет много. Впрочем, Олимпиада-1996 стала для белорусской сборной самым оглушительным провалом за всю историю участия в Играх.

- Выступили мы с Ларисой Лукьяненко просто шикарно. Это я тебе как профессионал говорю. Но в финале многоборья нас просто задвинули подальше от пьедестала. Вот и вся история, очень типичная для такого субъективного вида спорта, как художественная гимнастика.

Судьба давала мне знак, что надо заканчивать. У меня ведь еще до Атланты случился разрыв ахиллова сухожилия. Затем, как водится, аналогичные проблемы стали появляться с другой ногой, которую пришлось в этом случае грузить по полной. Где-то года полтора после Олимпиады потренировалась и закончила. В 21 год. В то время была уже старушкой. Это сейчас чуть ли не до 30 лет на ковер выходят.

Знаменитая белорусская гимнастка борется за свою жизнь. Татьяна Огрызко: начну сначала

- А потом?

- Вначале, естественно, отдохнула. Потом в декрет ушла. Бизнесом успела заняться. Муж Саша помог открыть магазин в "Паркинге". Но прогорела — аренда была ужасающе дорогой, а товар мы покупали не напрямую, а у посредников. Поэтому, когда стала залезать в долги, поняла, что проект надо закрывать. Потом Соню родила, ну а затем уже и онкология эта началась.

В эстетическую гимнастику попала, считай, случайно. Все-таки в одном мире живем с бывшими "художницами". Многие из них взялись осваивать этот новый вид. Мне с детьми работать понравилось, даже очень. Уровень, конечно, слабый, как группа здоровья, но у меня такой характер — если чем-то занимаюсь, то ставлю максимальные цели. Готовимся к этапу Кубка мира, едем на чемпионат мира? Все, дети, начинаем готовиться серьезно, чтобы не опозорить страну!

Включаешься по полной программе. Душишь этих бедных девочек, приходишь потом домой и даже говорить не можешь. Падаешь на кровать. Соня просит: "Мама, проверь уроки". А у меня сил вообще никаких нет. Я ведь все сама показывала, детей растягивала, а такого рода физические нагрузки мне в принципе запрещены. Так, легкий труд, сидеть, какие-нибудь бумажки перебирать. А еще лучше гулять по лесу и воздухом дышать, как врачи рекомендуют.

Короче, занесло меня... Спина болит-болит, мостики, растяжки, составление упражнений. Нервы. Родители. Половина детей ушли в другой клуб, надо новых искать, оставшихся ведь не бросишь. Новые пришли — необходимо обучать, догонять, потому что на Кубке мира обязательно нужно выступить хорошо. Ну как хорошо — последними не оказаться.

- Не оказались?

- Нет, и даже предпоследними не стали. Что за полгода можно успеть сделать? Но девочки молодцы, боролись, упирались! Хорошая команда. Этап Кубка, кстати, тоже в Испании был, в Барселоне. Конечно, воспоминания нахлынули... Я давно уже не видела тех девчонок, с которыми соперничала. С удовольствием пообщалась бы. У нас хорошая компания была. Особенно дружила с Яной Батыршиной и Аминой Зариповой. Они такие же веселые и общительные, как и я. Никогда между нами не было соперничества, когда-то кто-то на кого-то косо смотрит или чему-то завидует.

С Леной Витриченко и Катей Серебрянской тоже хорошо общалась. Но у них обеих мамы — тренеры, поэтому особенно не раскрепостишься на банкете после соревнований. А вот для нас это был тот самый вожделенный миг, когда можно было дать себе наконец возможность покушать все, что душе угодно, не думая, что завтра надо вставать на утреннюю тренировку...

- Девчонки наши вообще молодцы, особенно Амина. Тренер Маргариты Мамун — олимпийской чемпионки, звучит же!

- У россиянок всегда были хорошие гимнастки. Когда я уже уходила, начинала зажигаться звезда Алины Кабаевой. Даже после первых ее стартов было видно, что в художественной гимнастике появляется новый лидер, которая произведет в ней переворот. Чувствовалась в этой маленькой девочке, которая всем без исключения нравилась, какая-то непобедимая сила.

Знаменитая белорусская гимнастка борется за свою жизнь. Татьяна Огрызко: начну сначала

- Представляю, с каким умилением ты разглядываешь фотографии, сделанные в 90-е.

- Вообще не смотрю. Недавно был этап Кубка мира, попросили, так вот нашла коробку, отнесла. Надо будет забрать. Знаешь, те воспоминания для меня и светлые, и болезненные одновременно.

Смотришь на ту семнадцатилетнюю Таньку и понимаешь, что она была глуповатая, дурноватая, вдобавок еще и ленивая. Ей бы мою сегодняшнюю голову, и она сделала бы куда больше, чем смогла тогда. Но это нормально для взрослого человека. То же самое я пыталась донести до своих девочек, с которыми мы готовились к "миру". Что работать надо здесь и сейчас, по максимуму. И затем будете испытывать от этого кайф. А если что-то зажмете, то потом сильно пожалеете.

Вспоминаю себя: я же во время карьеры замуж вышла, такого, по-моему, еще не бывало в художественной гимнастике. Надо тренироваться, а у меня в голове совсем другие мысли. Как сорваться быстрее к любимому. Сделаешь страдальческий вид, мол, что-то болит, не могу больше. Отпустят — и ты счастлива, что быстрее освободилась. Ох, какая же глупая...

Хотя, наверное, так поступают все молодые девочки, которые по восемь часов в день сидят в зале. Им всем очень хочется вырваться на свободу, увидеть другую жизнь. А получается, что та, с ежедневными двухразовыми тренировками, во время которых клянешь все на свете, и была лучшей и самой счастливой ее частью...

- Тебе всего сорок. Можно все наверстать.

- Можно. И я постараюсь, конечно. Если буду жить.

Знаменитая белорусская гимнастка борется за свою жизнь. Татьяна Огрызко: начну сначала


Выступление Татьяны Огрызко на чемпионате мира-1993

Новости по теме

Новости других СМИ