"Путин станет преемником Путина"

Андрей Колесников, Московский Центр Карнеги

Иллюстративное фото
18 марта в России прошли президентские выборы. Официально утверждается, что действующий президент Владимир Путин получил более 76% голосов при почти 68-процентной явке избирателей.

Андрей Колесников, руководитель программы «Внутренняя политика и политические институты», рассуждает об итогах и сюрпризах завершившейся президентской гонки и о будущем России.

- Как бы Вы оценили итоги выборов? Понятно, что результат был предсказуем, но есть ли что-то, что стало для Вас неожиданностью?

- Неожиданным стал высокий результат Путина, слишком высокий, чтобы быть правдоподобным. Несколько неожиданной оказалась и высоковатая явка, хотя, конечно, при той степени пропагандистской мобилизации и принуждения к голосованию (что является, кстати говоря, нарушением статьи 1 Закона о выборах) она более или менее нормальная и отстает от той явки, которая была в 2008 году, когда избирался Дмитрий Медведев и когда с ним связывались некоторые надежды на нормальный вестернизированный вектор развития страны.

Сейчас эти выборы показали, что люди голосовали в логике «лишь бы не было хуже». Собственно, в этой логике страна жила в 2017 году, что показывают социологические исследования. Это так называемая негативная адаптация к тому, что происходит в экономике. Улучшения, конечно, желательны, но мы же реалисты и поэтому исходим из того, что лучше жить так, как сейчас, с этим президентом, в этих обстоятельствах, чем с чем-то неизведанным и новым и с соответствующим страхом ухудшения ситуации в стране.

Путин получил серьезный народный мандат. Он президент всех россиян. Но это мандат не активной поддержки, а скорее безразличия. И это мандат не на реформы и модернизацию, а скорее на стагнацию и продолжение той политической линии, которой он придерживался все последние годы.

- Явка на этих выборах была выше, чем в 2012 году. Чем это можно объяснить и можно ли сказать, что бойкот, к которому призывала оппозиция, провалился?

- Есть одна макросоциальная причина высокой явки, которая называется исполнением гражданского долга. Существенная часть населения хотела бы быть законопослушной, и очень многие, на самом деле, голосуя, исполняли ритуал. Эта мотивация всегда присутствует на выборах. А сейчас в силу пропагандисткой мобилизации она была выше.

Ну и повторюсь, что все-таки люди, зависящие от государства, — их очень много, и стало еще больше за последнее время — работники госкомпаний, госбанков, армия, больницы, государственные учреждения, государственные вузы, — всех их обязывали голосовать на этих выборах или, по крайней мере, явиться на эти выборы.

Масса случаев, когда люди должны были до 12:00 в день голосования отчитаться перед начальством, сфотографировав тот участок, на котором они голосуют, и послав свою фотографию. Это в чистом виде принуждение к голосованию. Таких людей было очень много, я думаю, что миллионы, на самом деле. Поэтому результат такой вот не совсем честный.

Я не могу сказать, что бойкот провалился. Его невозможно измерить. Кто не пришел на выборы просто из политической апатии или равнодушия к ним, а кто не пришел, заняв активную позицию, решив, что вот не пойду, потому что я за Навального? Это неизмеримые вещи.

Но если мы учтем, что явка не достигла 70%, значит, существенная часть абстинентов, тех, кто не пришел на эти выборы, могла поддержать идею бойкота. Меньшинство всегда активное. И возможно как раз ядерный электорат Навального послушался его, а может быть, и периферия этого электората тоже. Так что я не стал бы говорить, что бойкот провалился — не из-за симпатии к Навальному, а просто холодно анализируя то, что происходило.

- Стоит ли ждать радикальных реформ или оттепели в течение этого президентского срока?

- Поскольку Путин получил мандат на стагнацию, никаких серьезных комплексных реформ, никакой либерализации не будет. Путин прекрасно понимает, что ему нельзя трогать политические основы системы, ведь тогда посыплется все. Шесть лет — это все-таки очень длинный период, и его нужно пережить спокойно, чтобы потом найти некую модель преемничества или сохранения власти.

Возможны некоторые точечные экономические реформы, реформы в области администрации, в области судопроизводства, но они не поменяют сути режима, который является авторитарным. Естественным образом Путин будет пытаться найти поддержку в новой бюрократии.

Для этого у него есть новые инструменты возгонки молодых кадров — это система «Лидеры России», кадровый резерв. Я думаю, что в следующем сроке он будет опираться на молодых технократов. Возможно, из них будут рекрутироваться те люди, которые будут обеспечивать переход в новый президентский срок в 2024 году.

- Что нового привнесла эта кампания в политический ландшафт России?

- Эта кампания дала понять, Западу в том числе, что Путин не меняет свою генеральную линию. И что теперь, опираясь на этот мощнейший мандат, он будет вести себя еще более свободно. Что касается внутренней политики, то этот мандат естественным образом предполагает предложение той же самой линии в экономической политике, т.е. возвращение государства в экономику, чрезмерное присутствие государства в экономике, сужение пространства свободы для общественных организаций и для политических партий, и политических лидеров.

Новая фигура — это, безусловно, Грудинин. Как его не пытались притушить, он набрал достаточно много голосов, но это может парадоксальным образом помешать его будущей карьере. И мы пока не знаем, возглавит ли он Коммунистическую партию, и не закончится ли на президентских выборах его карьера, что случалось со многими яркими политиками.

Но то, что Грудинин оказался вторым, свидетельствует о том, что у людей есть спрос на новые лица и на популистский дискурс, скорее левопопулистский.

Собчак и Явлинский продемонстрировали раскол в либеральном лагере, даже в «разрешенно-либеральном», не говоря уже о расколе во всей либерально-демократической оппозиции.

Тем не менее у нее есть определенная перспектива в том смысле, что этот небольшой результат делает ее безопасной для власти, а значит власть может одобрить создание либеральной партии для участия в будущих парламентских выборах и вообще в разнообразных выборных процедурах в регионах.

- Возможно ли объединение оппозиции?

- Думаю, что нет. Оно никогда не было возможным. Вот эти малые различия иногда важнее, чем различия крупные между прямыми политическими противниками. Невозможно было объединение в свое время СПС и «Яблока» не только в силу личных амбиций, но даже в силу разных подходов к экономическому и политическому развитию.

Сейчас это невозможно тем более, потому что оппозиция расколота еще и по другому критерию. Есть оппозиция легальная, разрешенная Кремлем, а есть оппозиция нелегальная. И им не сойтись никогда. Это мы видим по тому, какие серьезные конфликты возникают между Собчак и Навальным. Тем не менее, Собчак может привлечь существенную часть либерального электората, которая уже отчаялась ждать, когда Навального разрешат и можно будет его легально поддерживать.

Тот факт, что другого оппозиционного лидера у нас в легальном поле нет, может способствовать тому, что существенная часть продвинутых классов может пройти за Собчак. Но пока она собрала не очень много голосов, и очень немного, на самом деле, в Москве и Санкт-Петербурге, что на самом деле настораживает. Четыре с чем-то процента (в Москве) — это маловато для либерального кандидата.

- Кто, по Вашему мнению, станет следующим премьер-министром или Дмитрий Медведев может сохранить свой пост?

- Согласно слухам и политической логике, премьер-министр Медведев сохранит свой пост. Еще рано искать такого настоящего премьера, который мог бы стать преемником Путина. Время есть. И если Путин назначит Медведева премьер-министром, это будет четким сигналом всем элитам о том, что все остается как прежде, что мы работаем примерно в том же духе, что и все предыдущие годы, и не надо считать Путина хромой уткой.

Более того, Медведев сохраняет шансы парадоксальным образом иметь свое место в будущей гонке преемников. Его слабость — это его сила. Он остается технической фигурой, фигурой с таким посланием элитам: «Не торопитесь, не нужно сколачивать новую коалицию в пользу кого-либо, кто вам кажется более привлекательным, чем Медведев или чем Путин. Пока движемся по тому вектору, который был задан в 2012 году».

- Станет ли этот срок последним для Владимира Путина или возможна еще одна модель Медведева как президента, что позволит Путину вернуться в 2030 году?

- По-разному складываются судьбы авторитарных режимов, похожих на российский. По-разному складываются судьбы автократов, эти режимы возглавляющих. Но, как правило, должно произойти что-то очень серьезное, чтобы автократ отказался от власти. С одной стороны, рано гадать, с другой — Путин естественным образом озабочен своей собственной безопасностью. Ему нужен человек, каким Путин был для Ельцина.

Путина выбрали для того, чтобы он отчасти сохранил завоевания девяностых, а он их не очень сохранил. Но главное — он должен был обеспечить безопасность Бориса Ельцина и его семьи в разных смыслах слова, в том числе политической Семьи. С этой функцией Путин более или менее справился.

Путину нужен такой же Путин. Возможно, он такого человека не найдет, и тогда Путин станет преемником Путина в том или ином виде — в виде президента или какого-то неформального лидера нации. Поиски этой модели, думаю, всерьез начнутся после парламентских выборов 2021 года — вряд ли раньше.
Статьи в рубрике "Мнение" отражают точку зрения исключительно автора. Позиция редакции UDF.BY может не совпадать с точкой зрения автора. Редакция не несет ответственности за достоверность и толкование приведенной информации

Новости по теме

Новости других СМИ

Дорогие читатели, в дискуссиях на нашем сайте все чаще стали проявляться нарушения правил комментирования. Троллинг, флуд и провокации затопили вдумчивые и остроумные высказывания. Не имея ресурсов на усиление модерации и учитывая нюансы белорусского законодательства, мы решили без предупреждения отключить комментирование. Но присоединяйтесь к обсуждениям в наших сообществах в соцсетях! Мы есть на Facebook, «ВКонтакте», Twitter и Одноклассники