«Если на улицы выйдет 100.000 – у нас будет новый работодатель» - политолог

Вадим Можейко, Антон Рулёв, «Наше мнение»
8 июля 2020, 13:37
Фото: Татьяна Зенкович / EPA / ТАСС
19 июня 2020 года Пресс-клуб, сайт экспертного сообщества Беларуси «Наше мнение», Белорусский институт стратегических исследований (BISS) и еженедельный аналитический мониторинг Belarus in Focus провели онлайн-заседание Экспертно-аналитического клуба, чтобы обсудить усиление репрессий во время избирательной кампании–2020.

Основными спикерами выступили эксперты и аналитики:

Александр Милинкевич – единый кандидат в президенты Беларуси от Объединенных демократических сил в 2006 году;

Анаис Марин – спецдокладчик ООН по ситуации с правами человека в Беларуси; NCN Research Fellow, University of Warsaw; Associate Fellow, Chatham House;

Андрей Вардомацкий – доктор социологии, основатель и директор лаборатории NOVAK;

Андрей Казакевич – доктор политологии, директор института “Палiтычная сфера”;

Павел Усов – доктор политических наук, руководитель Центра политического анализа и прогноза (Варшава);

Андрей Поротников – руководитель аналитического центра Belarus Security Blog.

Также в заседании экспертно-аналитического клуба приняли участие представители дипломатического корпуса, аналитики и журналисты: Валерий Карбалевич, Ольга Дрындова, Вадим Сугак и другие.

Модерировали дискуссию Валерия Костюгова (Наше мнение), Вадим Можейко (BISS) и Антон Рулёв (Press Club Belarus).

Яркие тезисы из дискуссии


«Если бы Лукашенко сказал “дважды два четыре”, то люди бы усомнились в таблице умножения» (Андрей Вардомацкий);


«Включение машины репрессий и нацелено на то, чтобы мы уже обсуждали варианты поражения, и как обществу сохранить остатки самоуважения после него» (Валерия Костюгова);


«Впервые возможна солидаризация позиции России и Запада относительно легитимности Лукашенко» (Александр Милинкевич).


Восстание масс: самоорганизация и маховик репрессий


Репрессии стали ответом на рекордную политизацию общества, вылившуюся в протесты. Как и почему они стали возможны?

«Современная политика движется от иерархических институтов и сетевым структурам», отмечает Валерия Костюгова. Изменились методы политической мобилизации – теперь вся Беларусь пронизана чатами, где люди поддерживают друг с другом связь, и это повышает видимость настроений в обществе. «Нет координирующих центров ни партий, ни гражданского общества, но есть интернет», соглашается Александр Милинкевич.

В прошедших 18 июня уличных выступлениях Павел Усов признает некоторую роль старой оппозиции (все же началась акция с очереди к пикетам правоцентристов), но в основном это заслуга общества – его самоорганизации. Андрей Вардомацкий считает это продолжением общественной самоорганизации, начавшейся с борьбы против коронавируса, когда гражданское общество оказалось оперативнее государства.

В этих условиях социолог считает бесполезным давление власти на популярных альтернативных кандидатов. По мнению Вардомацкого, обвинения против Бабарико будут только повышать его рейтинг и снижать рейтинг Лукашенко: «Если бы Лукашенко сказал “дважды два четыре”, то люди бы усомнились в таблице умножения». Голоса общества будут притягиваться к тем кандидатам, которые останутся в гонке («Даже оставшаяся одна Канопацкая получит больше Лукашенко») – социолог называет это «плавающим магнитом».

«До выборов власти будут контролировать ситуацию с помощью репрессивной машины» из-за страха неконтролируемого роста протестов, констатирует Андрей Поротников. Причем маховик репрессий будет нарастать независимо от количества протестующих, включая непубличное давление на бизнес и медиа. Александр Милинкевич добавляет: режим поступает глупо, неразумно – так бывает, когда страх доминирует.

Павел Усов считает, что стратегии противодействия репрессиям на сегодняшний день нет, хотя и отмечает действенность протестов, рассредоточенных по крупным городам. Андрей Поротников подтверждает: «Пока акции сосредоточены в Минске – их легко контролировать и нейтрализовать … Минский гарнизон милиции – это 9000 человек».

«Беларусы всегда действуют в правовом поле», даже в протестах, отмечает Павел Усов: «Даже если выйдет 100.000 на площадь – без серьезных столкновений ничего не поменяется, а люди на жесткие шаги не способны». Андрей Казакевич и вовсе считает протесты периферийным вопросом: «Ну вышли люди, ну 100.000 – и дальше что?». С ними не согласна Валерия Костюгова: «Включение машины репрессий и нацелено на то, чтобы мы подобно Усову и Казакевичу обсуждали варианты поражения и как обществу сохранить остатки самоуважения после него». Валерия не считает ситуацию с протестами предрешенной, ведь энергия людей остается, и она готова перекинуться на любого, кто будет активно противостоять Лукашенко.

Валерий Карбалевич считает, что «если 9 августа власти удастся загнать назад протестный потенциал, то общество заморозится на очередные 5 лет». Проблему он видит в том, что «восстание масс пока не трансформируется в кризис верхов. Система работает как машина, никаких признаков ее развала нету».

Номенклатура: еще не раскол, но уже деконсолидация


Андрей Вардомацкий отмечает «стереотипизацию сознания номенклатуры» – по аналогии с тем, как после 18 лет правления Брежнева спрашивали «а кто теперь будет работать Брежневым». Относительно деконсолидарции номенклатура пребывает в «медленной амбивалентности», и «основная причина медленности – страх номенклатуры перед будущим: эти люди не видят своего места в будущей системе».

Например, Вардомацкий ссылается на то, что 77% руководителей райисполкомов – люди с аграрным образованием, ментально и психологически близки Лукашенко. Но Александр Милинкевич отмечает и другие тенденции в регионах: «Раскола власти публичного нет, но ментальный и поколенческий он очень большой … А перемены происходят когда власть раскалывается». Вардомацкий также фиксирует много признаков деконсолидации, включая и бэкграунд нынешних кандидатов, и большой поток высказываний бывших номенклатурщиков – «а что у бывшего на языке, то у нынешнего в уме».

Андрей Казакевич отмечает, что если раньше во власти была какая-то коалиция – и либералы, и силовики, и даже немного оппозиции в парламенте – то теперь всё больше всех выкидывают, остаются силовики и реакционеры. «Издевательство над Бабарико – это издевательство над некоторой частью элиты», которая понимает проблему: «Нет целей и задач. Никто не может объяснить, куда страна движется … Транзит власти надо переводить в другую плоскость – главный человек не справляется».

Павел Усов называет такой отход власти от коалиционности «внутренней милитаризацией»: укреплением всех структур силовиками, потому что в условиях исчерпания социально-экономических ресурсов «Лукашенко не доверяет даже собственному электорату». Впрочем, и силовикам власти стоит доверять с оговоркой: по словам Андрея Поротникова, «как сказал мне генерал-майор, если на улицы выйдет 50.000 – мы их разгоним, а если 100.000 – у нас будет новый работодатель».

Запад и Россия – единым фронтом?


Андрей Вардомацкий впервые отмечает противоречия «между желанием жителями Беларуси перемен и желанием Запада сохранить статус-кво как гарант стабильности и противостояния Кремлю». Ему вторит Павел Усов: «Запад боится дестабилизации ситуации в Беларуси: предсказуемый авторитарный режим лучше непредсказуемой трансформации, где в любом случае больше бенефиций получила бы Россия». Ей же, в свою очередь, вообще «не надо делать ничего, кроме как держать границу на замке», считает Андрей Поротников, ведь в беларусских регионах скопились гастарбайтеры – «мужчины в активном возрасте, у которых заканчиваются деньги».

Грустно резюмирует это Александр Милинкевич: «Впервые возможна солидаризация позиции России и Запада относительно легитимности Лукашенко». Впрочем, он добавляет: хоть Европа и занята своими делами, Беларусь на периферии внимания, но и от принципов и ценностей ЕС не откажется – реакция будет. В этом с ним согласен Андрей Казакевич: «Понятно, что последствия [репрессий] будут: если еще Тихановского могли проглотить, то Бабарико не могут не заметить … Все понимают, что нужно привлекать деньги, но последние месяцы делается все, чтобы ситуацию ухудшить», включая смену правительства.

Про ценности помнит Анаис Марин, отмечая: «Мой мандат кажется особенно важен в этот момент, когда репрессии усиливаются». Она напоминает, что темой ее предыдущего доклада для Генассамблеи ООН было как раз нарушение прав человека на выборах в Беларуси. Также спецдокладчик ООН обращает внимание на проблему в международными наблюдателями во время пандемии: пока ЦИК Беларуси не отправил никаких официальных приглашений. Если же никто и не приедет, то всем придется в большей степени, чем обычно, рассчитывать на работу национальных наблюдателей и опираться на их оценки.

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Дорогие читатели, не имея ресурсов на модерацию и учитывая нюансы белорусского законодательства, мы решили отключить комментарии. Но присоединяйтесь к обсуждениям в наших сообществах в соцсетях! Мы есть на Facebook, «ВКонтакте», Twitter и Одноклассники

Новости других СМИ